Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

– Я свое дело сделал! – гордо выкрикнул Славята Ратибору. – Теперь твой черед, братец, отпотчуй как следует хана Итларя и всю его нечисть.

Наступило утро 24 февраля 1095 года. Невыспавшихся, хмельных половцев позвали к столу в специально для них отведенную просторную избу. Столы были заставлены едой, вином и медом. Половцы жадно стали наполнять до краев кубки чужим вином, есть истребованные для себя кушанья. Такой роскоши в столь голодное время ни Ратибор, ни сам Мономах не могли себе позволить. А хищники привыкли жить на широкую ногу, есть да пить в три горла, им и невдомек, каких трудов стоили эти пиры для жителей Переяславля. Как только вся половецкая свора во главе с ханом Итларем собралась в избе и начался очередной пир за чужой счет, Ратибор подал знак своим воинам. Двери избы закрыли. Заранее подпиленные доски на потолке распахнулись, и первую стрелу пустил прямо в сердце хану Итларю старший сын Ратибора Ольбег. Тут же были перебиты и все остальные степняки.

Осмыслив произошедшее, Мономах решил действовать. Не так, как раньше, защищаясь и гоняясь за половцами по всей Руси от одного пепелища к другому. Владимир решил сменить тактику и теперь наступать на половцев. Открыть войну на их территории в дикой степи. Сейчас, поздней зимой и ранней весной, кочевники были наиболее уязвимы. Вся сила половецкого войска заключалась в стремительной атаке их конницы. Кормление коней русских и половецких воинов отличалось кардинально. Если на Руси заготавливали сено и овес, которыми зимой кормили лошадей, то у половцев кони вынуждены были буквально выживать в зимнее время от бескормицы. Их хозяева не заготавливали никаких кормов, и истощенные животные, пытаясь спастись от голодной смерти, выбивали копытами из-под снега в степи жалкие остатки сухой травы и так влачили свое существование до весенней зелени. Поэтому именно сейчас, когда сила половецкого войска слаба и всадники на истощенных лошадях не могут представлять реальной угрозы, надо было идти в степь и там разорить змеиное логово, тем самым обезопасить себя на будущее.

Поход в дикую степь без подготовки в февральские и мартовские метели не сулил и русским воинам легкой прогулки за пряниками. Мономах понимал, что будет тяжело, очень тяжело, но это надо было сделать. Во благо будущего мира во всей Русской земле сегодня нужно было собрать волю и силы в кулак и идти во вражеское логово в неизведанную, опасную дикую степь.

Когда князь Владимир Мономах объявил воеводам, боярам и всей дружине о своем решении объединить войска Киева, Чернигова и Переяславля и идти походом в степь, его все единогласно поддержали. Всему русскому люду надоела эта вездесущая половецкая угроза. Неожиданный удар по врагу на их же территории обязан был увенчаться успехом. Мономах отправил гонцов к своим двоюродным братьям: Святополку в Киев и Олегу в Чернигов – с призывом объединиться и ударить по половцам. Славята вызвался вернуться в Киев и убедить великого князя Святополка Изяславича в необходимости этого похода. Ратибор, Дмитр Иворович и Георгий принялись готовить к походу свою немногочисленную переяславскую дружину. Через пару дней вернулись гонцы от братьев из Киева и Чернигова. Святополк сказал, что сам идет в поход во главе великокняжеской дружины. Олег, к удивлению Мономаха, согласился с ними выступить в поход, но просил братьев выдвигаться без него, с тем условием, что он чуть позже их догонит вместе с черниговским войском.

– Добре, княже, добре, – подбадривал Мономаха Ратибор, – большое дело сделаем, змею в ее же гнезде заколем, и русский землепашец без оглядки на степь со спокойной душой сможет в поле выходить да хлеб для своей семьи растить.

– Да, друже, – отвечал Мономах Ратибору, – давно пора это зло с корнем вырвать, чтобы не распространяло свои поганые щупальца по всей Русской земле.

Совсем скоро князь Владимир Мономах, оставив в городе на хозяйстве воеводу Георгия, впервые повел свою дружину зимой в неизведанную дикую степь. Еще через пару дней переяславская рать встретилась с киевской. Мономах и Святополк обнялись по-братски.

– Вот это да! Заварил ты кашу, брат, – улыбаясь, обратился к Мономаху Святополк. – Славята мне все подробно рассказал. Мудра головушка твоя! Ох мудра! Сколько лет мы то прячемся от половцев, то по хвостам бьем, пытаясь настигнуть их отряды после очередной смертоносной степной волны. Мало того что никому и в голову не пришло пойти бить степняков в их логове, а вот так в конце февраля выступить… Да, брат! Мужество твое, храбрость, решительность и уверенность в успехе достойны уважения.

Мономах и Святополк еще три дня прождали своего двоюродного брата Олега. Когда стало ясно, что черниговский князь не придет и войско свое в помощь не отправит, братья не стали больше терять времени и двинулись в тяжелый путь.

Шли налегке. Обозов и больших запасов с собой не брали, да и неоткуда было их взять в большом количестве. Голод и бескормица давали о себе знать. Первый день прошли легко. Отдохнув, двинулись дальше. Впереди всего войска князь Владимир Мономах отправил крепкий сторожевой отряд во главе с опытным воеводой Дмитром Иворовичем. На второй день усталость начала давать о себе знать. В середине третьего дня пути прискакал гонец из передового отряда и принес с собой начинающуюся пургу и долгожданные вести о половцах. Воевода Дмитр был в половине дня пути от основного войска, он сообщил князьям, что наконец удалось обнаружить логово врага. Князья и все войско, получив всплеск адреналина от этих новостей, позабыли об усталости и, не обращая внимания на усиливающуюся метель, продолжили путь. К вечеру в снежной мгле стали угадываться огоньки костров и силуэты половецких шатров. Мономах остановил войско. К ним подошел воевода Дмитр с передовым отрядом и подробно доложил своему князю о размещении врага. Привычного русскому глазу города, села или даже деревни не было. Весь половецкий стан представлял собой тысячи повозок, всевозможных кибиток и шатров и назывался половецкими вежами. Никаких валов, рвов и дубовых крепостных стен. Половцы жили здесь совершенно привольно, не ожидая никакой опасности. Решили остановиться на привал и ближе к утру ударить по неприятелю. Легли отдыхать, не разжигая костров, доспехи запретили снимать. Князь Владимир Мономах лично расставил стражу во избежание неожиданного удара неприятеля. Войско отдыхало. Мономах еще раз проверил бдительность сторожевых постов, подбодрил мерзнущих без костров воинов. Еще до наступления утра киевско-переяславское войско было готово к бою. Удар был столь внезапным, что половцы не успели