Книга Джоан - Поль Тюрен

class="p1">Следующая ночь была короткой. Казалось, она продлилась всего часок. Малколм оказал гостеприимство своей любовнице. Джоан легла в уже знакомую кровать. Такую мягкую, она так любит, лежа на ней, смотреть, как спит ее возлюбленный. На этой кровати она так любит будить его поцелуями, а то и коготками.

– Спасибо, Малколм Невилл, – сказала она ему игривым тоном. – Я мечтала, чтобы ты однажды представил меня королю, и вот это случилось. Но я не ожидала встретить его в таких обстоятельствах.

– А я, красавица моя, не ожидал, что ты предложишь королю Англии спасти свою голову, переодевшись женщиной… Ты не перестаешь меня удивлять.

– Это и есть лучшее в нашей земной жизни. Удивляться.

Джоан снимала мужскую одежду медленно, грациозно, сознавая, что совершает совсем новый ритуал. Наконец, голая, скользнула в кровать.

– Мне понравилось носить этот мужской костюм. Но какое все же удовольствие вновь раздеться совсем донага. Дай мне немного поспать. А на рассвете, если захочешь, удиви меня тем или иным образом.

– Хочешь, теперь я переоденусь женщиной?

– Почему бы нет? Надо собирать возможности.

Джоан пробормотала последние слова еле слышно. Малколм даже подумал, что она произнесла их уже в полусне. Эти слова снились ей. Молодой человек тоже разделся и юркнул в постель. Тело любовницы показалось ему раскаленным, его сотрясала дрожь, словно в лихорадке. Дрожь мало-помалу утихала, пока не прошла совсем. Убаюканный глубоким дыханием Джоан, Малколм уснул.

Джоан приснился сон. Она шла между двумя рядами богато одетых мужчин и женщин. Далеко впереди стоял король Англии у своего трона. Он тоже был богато одет. На голове красовалась королевская корона, но лицо его было лицом аббатисы. Джоан замерзла, она дрожала, и тут до нее дошло, что она голая. К ней подходила женщина с ворохом одежды в руках. У этой женщины было полное, очень круглое лицо и на нем маленькие черные глазки, как две шляпки гвоздей.

– Марта? Вы враг короля или его союзница?

Джоан взяла одежду, она была мокрая, как будто только что сняли платье с монахини-утопленницы.

– Прошу вас, Марта, помогите мне одеться.

Не шелохнувшись, старуха Марта произнесла следующие слова:

– «Предаст тебя Господь на поражение врагам твоим; одним путем выступишь против них, а семью путями побежишь от них; и будешь рассеян по всем царствам земли»[60].

Тут Джоан проснулась, охваченная сильной тревогой. Она сразу узнала слова, прозвучавшие в ее сне. Это были строки из Второзакония.

* * *

День встает ясный и прохладный. Джоан не нужны свечи, чтобы видеть, но, если встать с постели, в комнате так холодно, что надо быстро одеться. Джоан подбирает одну за другой свои женские одежки, вспоминая сон. Слава Богу, ее исподнее, платья, чепец – все совершенно сухое. Вода утопленницы, вода из ее кошмара не намочила их.

Малколм еще спит. Он мечется во сне, сдавленно вскрикивает. Как щенок, которому снится охота, думает Джоан. Он – Малколм Невилл, сын Джорджа и Мэриголд, друг короля и его союзника. А я – кто я такая? Я не монахиня, не мужняя жена, не вдова, не девица. Я и не шлюха. Имя для меня где-то записано, но никто его еще не прочел.

Джоан застегивает пуговицы на манжетах, зашнуровывает корсаж. Поправляет чепец, аккуратно облегающий лицо. Она решает не будить возлюбленного. Пусть юный щенок доведет свою охоту до конца.

Она целует спящего красавца в лоб. Приснится ли ему ее поцелуй? Не впервые она уходит с рассветом, не разбудив Малколма. Она чувствует себя свободнее, чем король Англии, преследуемый врагами. Обувшись, она тихонько проходит знакомый путь, ведущий на улицу. Джоан достаточно хорошо знает дом Невиллов, чтобы выйти незамеченной. Успела даже запомнить, какие ступеньки скрипят, а какие нет. Спустившись на первый этаж, она надевает плащ. И снова вспоминает Второзаконие. «Одним путем выступишь против них, а семью путями побежишь от них». Что могут означать эти семь путей?

Открыв дверь на улицу, Джоан узнает лицо Данса. Он стоит далеко впереди, как король в ее сне. Не двигается с места, но пристально смотрит на нее. Кто-то говорит:

– На сей раз это она.

Джоан узнает голос Марты. И тут же ее хватают двое мужчин. У них огромные ручищи. От них пахнет пивом и потом. Один из них рывком надвигает капюшон ей на глаза. Другой скручивает ноги. Дальнейшее для Джоан лишь короткая возня вслепую.

* * *

Аббатиса недолго оставалась в смрадных недрах лазарета. Старуха Уинифрид по-быстрому осмотрела ее, разрываясь между почтением и брезгливостью. Меньше чем через час служанки с благоговением отнесли аббатису в ее покои.

Там она и лежит теперь с пожелтевшим и лоснящимся лицом. Она ищет защиты у мощей святого Катберта, завернутых в шелк. Но, по-видимому, мощи не так действенны, как прежде. Или святой Катберт не испытывает особой симпатии к аббатисе. Ей все хуже, желтизна ее лица беспокоит настоятельницу, пришедшую к ее одру. А когда аббатисе удается пошевелить губами, она бормочет что-то невнятное.

– «Твердо держите в душах ваших… дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний… представляющих мужчину или женщину… Все истуканы ее будут разбиты… Что за польза от истукана?»

Она произносит бессвязные молитвы, которые монахиням рядом с ней трудно разобрать. Речь идет одновременно о Боге и дьяволе, о прощении и проклятии. Когда служанка приносит ей обед, аббатиса собирается с силами и яростно гонит ее прочь.

– Я не хочу больше этой еды, которая травит меня. Отныне – ничего, кроме святой воды.

Я боюсь за здоровье аббатисы. Элинор, Миллисент и остальные разделяют мои страхи. Мы хотели только поумерить ее гордыню. Хотели смягчить ее строгость. Аббатиса предписывала все больше епитимий, наказаний кнутом, постов и долгих периодов уединения. Но теперь, когда она на краю могилы, нас настигло глубокое чувство вины.

– Надо прекратить это, – говорит Лавиния. – Мы заплатим в аду за смерть невинной души, преданной Богу.

– Аббатиса ест те же грибы, что и Джоан, а Джоан не умерла, – возражает Мэри.

– Аббатиса стара и слаба здоровьем.

– Не так уж она слаба. Ее милостью мы живем в ритме кнута.

– Устав бенедиктинцев предписывает кнут.

– Но еще молитву, пение, чтение, медитацию и покой. Мы потеряли покой.

– Смерть аббатисы нам его не вернет.

В конце концов мы приходим к согласию. Мы пощадим аббатису. Вообще-то, ни одна из нас всерьез не желала ей смерти. К тому же, если она поправится на одной чистой воде, здоровье ее скоро восстановится.

Но пока аббатиса еще больна, она то приходит в сознание, то впадает в лихорадочный бред. Она