Книга Джоан - Поль Тюрен

* * *

Бывший констебль может думать что ему заблагорассудится, но он не может вообразить, как Джоан Лидская раздевается. Она сняла капюшон, чепец, плащ. Сняла через голову верхнее платье с короткими и широкими рукавами. Потом расшнуровала корсаж, и к ногам упало второе платье, с рукавами длинными и узкими. Она осталась в исподнем из хлопка. Помедлив, сняла и его. Теперь она стоит голая, как будто собралась принять ванну.

– Ты сняла все? – спрашивает Малколм.

Джоан смотрит на него, улыбаясь.

– Так надо, чтобы маскарад был полным.

Малколм подносит к ней подсвечник:

– Я все же сомневаюсь. Ты сумеешь скрыть это женское тело под мужской одеждой?

Она не может удержаться от смеха.

– Я все могу, друг мой. Я и что получше делала. Или что похуже.

Он продолжает смотреть на нее в свете язычков пламени.

– Сейчас не время любоваться мной, милый. И не время меня желать.

– Но я вовсе не желаю тебя, я размышляю.

– О нет, желаешь, я же вижу.

Малколм краснеет и пятится. Джоан произносит вполголоса:

– «Не убоюсь зла, потому что ты со мной; твой жезл и твой посох – они успокаивают меня»[50].

– Что ты говоришь?

– Я читаю псалом. Надо же мне подготовиться. Я пойду на встречу великих богословов, не так ли, Малколм?

Джоан привстает на цыпочки и гладит его по щеке. Еще тише добавляет:

– «Величается ли секира перед тем, кто рубит ею? Как будто жезл восстает против того, кто поднимает его»[51].

– Тоже псалом?

– Нет, Книга Исаии…

Малколм думал, что прочел Библию целиком. Ветхий и Новый Завет. По крайней мере, ему их читали учителя. Но дьявол его побери, если он помнит эти фразы… А рука Джоан уже скользит по его камзолу.

– Я слышу твое дыхание, друг мой, ты дышишь все чаще… «Из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла»[52].

– Опять Книга Исаии?

– Нет, на этот раз Книга Иова. Бедный Иов… «Кто может отворить двери лица его?»[53]

Малколм едва не роняет подсвечник. Надо быть аккуратнее. Пожар в доме может вспыхнуть быстро, такое не редкость в этом городе. Он отступает на шаг и очень бережно отстраняет молодую женщину.

– Ты простудишься раздетая. И потом, мне надо подобрать для тебя мужскую одежду. Рубаху, кафтан, меха, пояс и перевязь. Волосы придется связать в узел.

– «Остриги волоса твои и брось…»[54]

Джоан смеется. Малколм выходит из комнаты, и она вдруг замечает, как темно кругом.

* * *

Данс все-таки жалуется. Наплевать на торжественность дождя, наплевать на все обряды, будь они трижды торжественны. Данс проклинает дождь. Вода уже течет между лопатками, башмаки промокли насквозь. Даже Всевышний не наслал бы недуг ради доброго дела. Если бы хоть этот дождь прогнал старуху. Но Марта так и стоит рядом. Кажется, будто она спит стоя.

Дверь открывается. Выходит молодой человек, высокий, статный и богато одетый. Данс отступает еще глубже в нишу. Марта тотчас стряхивает с себя дремоту.

– Это он, Малколм Невилл.

Данс щурит глаза. Как разглядеть сквозь такой ливень?

– Ты уверена, Марта?

– Можешь мне поверить, констебль, это точно Невилл. И смотри-ка, он не один.

Второй молодой человек выходит следом. В широком плаще, в перевязи, в кожаных сапогах до колен.

– А этого, – спрашивает Данс, – ты знаешь?

– Подожди немного. Я не вижу его лица. Во всяком случае, это точно не Хью ле Диспенсер. Хью выше и шире в плечах. Этот-то худенький. Может быть, сын Ричмондов? Или один из тех мужчин, что не совсем мужчины, которых король Эдуард любит, как должен бы любить женщин.

Данс смотрит вслед им двоим. Что делать? Пойти за ними или продолжать ждать под дождем, возможно, зря?

– Что ж, констебль, видно, сегодня не наш день, – говорит Марта.

На сей раз Данс совершенно согласен с этой женщиной.

9

Дождь был мелкий, но назойливый и неутомимый. Он в конце концов взял верх над бывшим констеблем Дансом. Пренебрегать своим долгом не в его характере, но в его годы следует и поберечь себя. Торчать лишний час перед фасадом дома было все равно безнадежным делом. Чутье не могло обмануть Данса: Джоан больше не выйдет. Или, во всяком случае, не скоро.

Данс, ворча, взвесил все за и против, отряхнул мокрый плащ и покинул свой наблюдательный пост. Марта была сама не своя от досады. Ей так хотелось собственными глазами увидеть, как Джоан схватит само Правосудие. Прощаясь с констеблем, она дала ему в руки последнюю ниточку:

– Я не признаю себя побежденной, констебль. И ты тоже не должен признавать себя побежденным. Я покажу тебе, где живет Джоан. Как знать, может быть, тебе больше повезет поймать эту рыбку там, где она мечет икру.

И она удалилась, не обращая внимания на дождь.

Часом позже Данс укрылся в самом темном углу трактира в двух шагах от Бред-стрит. Трактир называется «Падающий медведь». Вывеска с нарисованным медведем тяжело раскачивается над головами и днем, и ночью. «Падающий медведь» служит штаб-квартирой самым процветающим галантерейщикам города. Они собираются там и ведут разговоры о сукне, о деньгах и о Боге.

Зал окутан дымом из кухни, который смешивается с дымом от светильников. Дым ест глаза, но Дансу, по крайней мере, кажется, что он сушит его одежду. Теперь ему не грозит смерть от сырости и холода.

Проходит минута, чуть больше, и рядом с ним появляются двое мужчин.

– Ты, что ли, констебль?

Данс кивает. Двое садятся. Данс различает только два одинаковых силуэта. Он думает, что лучше бы как следует разглядеть их черты. Чтобы составить представление о человеке, надо увидеть его глаза и выражение лица. Но время поджимает, придется обойтись. Данс знает, что имеет дело с крутыми молодчиками, и утешается тем, что не видит их при свете дня.

– Марта сказала нам, что тебе нужны люди.

– Да, мне нужна парочка сильных и надежных парней.

– Ты их нашел, констебль.

Двое одинаковым жестом бьют себя в грудь. Данс думает, что они, должно быть, братья или даже близнецы. Это ему не нравится. Нет ли в близнецах чего-то сатанинского?

– Как мне вас называть?

– Я Донан, а он Кайл.

Теперь Данс слышит акцент. Эти двое из Шотландии.

– Вы братья?

– Даже не кузены, констебль. А ты?

– Я?

– Как нам тебя называть?

Данс задумывается.

– Можно просто констебль. Мне нужны надежные люди.

– Ты это уже