Как появился наш съедобный мир: Захватывающая история еды от картошки до шампанского - Полина Трояновская

Если вам интересны вопросы психологии питания, от всей души рекомендую эти книги:

• Малкина-Пых И. Г. Терапия пищевого поведения. — М.: Эксмо, 2007.

• Яловега Е. М., Яловега А. Психология аппетита. — М.: Новое время, 2014.

• Кучеренко А. В. Управление весом: Психология пищевого поведения. — М.: Ассоциация практических психологов и коучей, 2018.

Как нам с этим живется и как гастрономический опыт делает жизнь лучше

Мы смотрим на функции еды и понимаем, на что способен этот гастрономический мир.

Человек уже никогда не сможет использовать еду только «по прямому назначению» — исключительно для физического насыщения. А для радости, поддержки, утоления любопытства, связей со своими корнями — да!

И вот так по-новому и разумно взаимодействуя с едой, мы можем, например:

• Приготовить с вечера и взять с собой перекус на ту длинную часть рабочего времени, когда не будет возможности сходить поесть.

• Приготовить итальянский ужин для друзей и незаметно провалиться в разговоры о Тиволи, джелато, тайной пиццерии, рассказывать байки про администратора из Болоньи и назначать присутствующим встречу в Риме.

• Начать читать статью о сыроделии и мысленно оказаться на маленькой ферме, среди коз, на солнечном лугу с желтыми цветами, среди графика работ, споров сыровара и завхоза, а потом в зоне выдержки сыра. И все это так достоверно, что можно представить себе ее кисловатый и сладковатый запах, и запах хлеба с сыром, и лето.

• Ждать вечером близкого человека, расстроенного работой, с лимонным пирогом и курицей — чтобы зашел, а дома вкусно пахнет и ждут. Или принести усталому другу чашку чая или термос с супом. Заботу с доставкой.

• Не съесть сладкое на ночь от усталости, злости, раздражения, а бормотать отлично работающую мантру: «Самое вкусное — это быть стройной» — и заменить эту лишнюю еду прогулкой, разговором, отдыхом. Пожалеть уставшего себя, полюбоваться, полюбопытствовать, перестать оглушать едой.

• Отпраздновать завершение трудного проекта. С чем-то вкусным, красивым, в компании или в одиночестве, в полном сознании того, что это праздник, праздник, праздник!

• Устроить воскресным утром красивый домашний завтрак. С тарелками, букетиком цветов, красивой сервировкой. Может быть, даже со скатертью и молочником. «Ну, скатерть — это вряд ли, я не такой человек, это не такая жизнь». Стоп, а почему — не такая? А вдруг в ней есть место быть такой… Вдруг один ее кусочек может быть особенно красивым. Или не один.

• Понять историю или географию не как набор дат и топонимов, а как рассказ о живых людях. Которые, конечно, ели. И вдруг размеры армий, продолжительность путешествий, сословные различия становятся понятны через еду и ее инфраструктуру, через физическое понимание культуры повседневности.

• Выбирая досуг, подумать не только о кино или театре, но и о дегустации, гастрономической экскурсии, новом гастрономическом музее, знакомстве с кусочком производственной истории. Они уменьшают разрыв между человеком и индустриальным миром, делают этот мир более материальным. И более человечным.

• Узнать сотню гастрономических историй, чтобы рассказывать их за столом и в поездках, взрослым и детям. Чтобы видеть в этих историях решенные задачи, продвинувшие мир вперед.

• Выстраивать часть качественного времени с близкими вокруг еды, ее историй, вкусов, ароматов, поиска и обсуждения предпочтений и удовольствия.

• Тренировать обоняние, пополнять библиотеку узнаваемых ароматов и умение говорить о них, придумывать новые гастрономические сочетания. Умом, зная традиции, и сердцем, ничего не зная, просто глядя влюбленными глазами.

Как-то после лекции мы со слушателями обсуждали, что такие тренировки продлевают активную жизнь и хорошее состояние человека. Одна слушательница сказала: «Ах, но зачем все это, вот так всю жизнь тренируешься, а потом ковид, или Альцгеймер, или кирпич упал, и все зря». Мы все зашумели — ну надо же все равно себя поддерживать на плаву, не отдавать все на откуп воображаемым кирпичам. Когда немного утихли, с дальнего ряда долетел голос слушательницы по имени Елена — она сказала, что ее бабушка в 99 лет была активна, в ясном уме и различала ароматы десятков парфюмов. Давайте жить как бабушка Елены, развивая и поддерживая сенсорику и умение анализировать.

Такую невероятную свободу делать свою жизнь более прочной нам дают века эволюции гастрономического мира.

И если говорить о бабушках, еда — это кратчайший путь к своим корням, к воспоминаниям и историям семьи, к истории городов и страны.

Так вышло, что я никогда не видела папину маму, она не учила меня готовить, я не видела ее книг с рецептами, вообще не очень понятно, где они, — большая часть семейного архива утрачена при переездах.

Но однажды, после нескольких лет поисков, в мои руки чудом (а такое только так и происходит) пришли два бабушкиных рецепта. Вот рецепт сметанника, который бабушка записала для своей подруги, та сохранила в своей картотеке рецептов, картотеку унаследовала ее дочь — она и показала мне этот рецепт. Татьяна Владимировна, спасибо!

Рецепт бабушкиного сметанника

Сметанник

2 яйца растереть с 1 стаканом сахара.

Втереть сюда же 300 г густой сметаны.

Всыпать чуточку соли, неполную чайную ложку соды, гашенной уксусом.

Всыпать муку ~ 2,5–3 стакана. Тесто должно быть как на оладьи. Испечь на кальке 3 коржа.

Крем

Вскипятить 3/4 стакана молока с 1 стаканом сахара.

В закипевшее молоко с сахаром влить 1 яйцо, смешанное с 1/4 стакана молока.

Прокипятить, помешивая, минут 5–8.

Остудить, втереть 200 г масла (постепенно добавляя в масло по ложке молока с яйцом и сахаром). Сверху торт украсить крошками.

Сколько силы в этом сметаннике? Бесконечно много.

Поездка к закрытому морю в Анапе не была мучительной. Как может быть мучительным что-то, в чем участвует море, — рядом с ним всегда хорошо.

Но помимо тихой радости на берегу поездка подарила мне еще одну историю.

Как выглядел пляж: каждую сотню метров в песок были воткнуты плакаты «Купание запрещено». И метрах в пяти от кромки волн тянулась вдоль всего берега бесконечная полутораметровая насыпь. Она нужна, чтобы в случае шторма все, что вынесет море, оседало на насыпи.

Насыпь отделяла море и прибрежную полоску от города. То там, то тут в ней сделаны технические проходы, чтобы можно было подойти к воде. А напротив домов поверх этого бархана протоптаны несанкционированные прямые дорожки к морю.

Все можно, а иногда даже нужно