Месопотамия - Оливье Гез

никаких связей на полуострове – даже почетных консулов. Последней из западных армий, что побывала в этих краях, были войска императора Августа. Их отправили на захват земель, где собирали ладан, но они потерпели поражение.

В безжалостных краях, полных волков, змей и скорпионов, Гертруда могла рассчитывать только на свои силы. Описание этих мест в «Путешествиях по Аравийской пустыне» Чарльза Даути отпугнуло бы и завзятых смельчаков: невыносимый климат, слепящий солнечный свет, из съестного – только кузнечики да сверчки, вода в колодцах полна паразитов и верблюжьей мочи, а немногочисленные обитатели – самые фанатичные из мусульман – полны ненависти к чужакам и живут в суровом ветхозаветном мире, где воров забивают до смерти и бросают на съедение гиенам и черным орлам. Каждый день обещал быть полным испытаний, к тому же на караван Гертруды в любой момент могли напасть разбойники.

«Мой дорогой папа, не думайте, что я сошла с ума, и всегда помните, что я люблю вас больше, чем можно сказать словами». Гертруда покинула Дамаск на заре 20 декабря 1913 года, без фирмана[96] великого визиря, подтверждающего ее право путешествовать по запретным землям. Мисс Белл знала, что османские жандармы не станут препятствием на ее пути, стоит им дать несколько золотых монет и объяснить, что она изучает здешнюю пустыню, чтобы написать о ней книгу. Были у британской исследовательницы и другие цели, о которых она никому не рассказывала. Гертруда хотела заполнить белые пятна на карте Аравийского полуострова, обозначить колодцы и ближе познакомиться с местными племенами, а еще определить, кто из Рашидидов и Саудидов сможет стать надежным союзником в борьбе с турками. Она планировала составить по этому вопросу отчет и представить его высшему руководству. Сначала мисс Белл планировала отправиться в Хаиль, город Рашидидов, а затем повернуть на юг, за горы – на землю ваххабитов.

Ничто не могло удержать Гертруду от этого рискованного предприятия: ей было необходимо пройти путями, которыми не ходил почти никто из уроженцев Запада, чтобы вернуть веру в себя, которую отняла несбыточная любовь к Дику. К тому же ей было неудобно перед семьей: Беллы знали, что Гертруда сходит с ума по женатому человеку. «Очередная причуда», – ледяным тоном сказала Флоренс Хью. Гертруде оставалось только сбежать: она бы не вынесла взглядов своих родственников на Рождество. Утром 25 декабря мисс Белл под дождем переносила в блокнот надписи на песчанике руин крепости и старалась не думать о том, что в это самое время ее близкие в Раунтон-Грейндж безмятежно радуются рождению Спасителя. Должно быть, гостиная украшена сосновыми ветками, на кухне у поваров почти готовы индейка, сливовый пудинг и лучшие в Йоркшире пироги. После вкусной трапезы отец наверняка сядет у камина и прочитает несколько сказок племянникам Гертруды. Они будут веселиться и играть в бильярд или баккару. Хор рабочих будет петь рождественские гимны и наслаждаться пуншем и пирожными. Гертруду же этим вечером ждал горький кофе у костра из кизяков. А накануне за столом одного из бедуинских шейхов она отведала бараний глаз.

Снова отправившись в путешествие, Гертруда стойко выносила трудности. Она желала избавиться от одержимости Диком и видела в пустыне свое спасение: здесь можно отбросить прошлое и обрести равновесие, ведь покой – неизменный спутник уединения. Однажды подобные места уже помогли Гертруде освободиться от оков и найти в себе силы, о которых она не подозревала. Мисс Белл по своему опыту знала, что пустыня может вызывать эйфорию, а ее тишина может быть столь же манящей, как пение сирен из «Одиссеи». «Тому, кто никогда не бывал в пустыне, этого не понять», – вскоре после знакомства сказала мисс Белл Дику и Джудит. То же самое они часто слышали от Чарльза Даути: он провел среди песков два года, прежде чем написать книгу более чем в 1200 страниц, которая пробудила в Англии моду на романтику пустыни.

Наутро Гертруду ждал чудесный сюрприз. После рождественского ливня пески устлал ковер из цветов. Он тянулся, насколько хватало глаз, вдоль дороги, по которой паломники ходили в Мекку, а торговцы – перевозили золото, жемчуга и специи. Гертруда была здесь не первый раз и представить себе не могла, что эта унылая долина из песка и глины может выглядеть так сказочно.

Примерно через десять дней группа мисс Белл повернула на восток. Гертруда никогда не видела таких величественных скалистых пейзажей. Ее караван отправлялся в путь ранним утром, в час, когда над ложбинами поднимался туман и следовал вдоль ржавых гор и желтоватых монолитов в форме спиралей, шпилей и башенок. Вкрапления кварца в горных породах искрились хрустальным блеском. Их цвет менялся в зависимости от времени суток. Казалось, по здешней красной и серой почве никто никогда не ходил. Здесь ничего не изменилось с ночи времен. «Наверное, так выглядел мир на восьмой день творения», – подумала ехавшая на верблюде Гертруда. Через неделю караван вышел на простор горной степи. Эти края были не слишком живописны, зато здешним сухим воздухом было легче дышать, а кобальтовое ночное небо над степью открывало прекрасную панораму Млечного Пути. Гертруда зарывала босые ноги в холодный песок и любовалась звездами, а ее спутники в это время спали под лунным светом.

Эти отважные люди заботились о Гертруде. Каждое утро они приносили ей чашку верблюжьего молока с пышной пеной и приготовленную в золе лепешку. Они угощали ее какими-то клубнями, очень похожими на картофель. Их фрикасе из газели и козленка были на вкус лучше, чем блюда повара мисс Белл. Однако сами арабы ели мало, только курили и с утра до вечера пили кофе, иногда добавляя в него немного гвоздики или корицы – специи приглушали голод.

Энергия помощников Гертруды была неисчерпаемой. Они наполняли бурдюки в лужах дождевой воды и готовили снадобья и мази из растений и загадочных кореньев. Ударами палок они заставляли верблюдов опуститься на колени, а потом с удовольствием трепали их за бороды. Они играли на скрипке с одной струной и напевали песни родных краев или, рассевшись вокруг костра и опершись на локти, рассказывали истории, а потом падали от усталости, словно обнимая мать-землю и сливаясь с Богом. Гертруда завидовала этим людям, которые жили по обычаям, пришедшим из глубины веков, и не сомневались в них. Что бы ни происходило, они отдавались на волю всемогущего Господа. «Мир тебе», – говорили они, и от молитвы до молитвы безмятежно занимались своими делами.

* * *

Но Гертруда переоценила свои силы. Доселе благосклонная погода испортилась, когда караван достиг мрачного, испещренного воронками плато, заваленного