Месопотамия - Оливье Гез

Конье первым годам второго брака. Они с Джудит любовались чистокровными арабскими скакунами, обсуждали в саду консульства прочитанные книги, а по выходным охотились на уток. К Дику тогда вернулось спокойствие. Джудит никогда не была с ним резка. Она тоже познала скорбь и уважала его молчание, печаль, секреты. «Нам не дано перекроить прошлое, давайте займемся настоящим», – говорила она, поглаживая Дика по щеке.

Конечно, Дик не мог поделиться этим с Гертрудой. В следующих письмах он вернулся к одной из своих излюбленных тем: «Будь я молодым рыцарем, я бы не задумываясь догнал вас и заключил в объятия. К несчастью, я стар, устал и полон изъянов…» Когда Гертруда написала, что она против супружеских измен и хотела бы пожениться, он ответил: «Телесная верность – просто слова. Вы придаете слишком много значения целомудрию и плотской близости. Важна лишь любовь».

* * *

А потом разразилась война. Семья Гертруды вступила в борьбу вместе со всей Англией. Флоренс возглавила комитет Красного Креста в Йоркшире. Морис отправился воевать на Западный фронт. Муж Эльзы Белл присоединился к штабу Черчилля в Адмиралтействе. Доменные печи Беллов работали день и ночь. Гертруда уехала в Булонь – там британский Красный Крест открыл штаб-квартиру и огромный госпиталь.

Осень выдалась мрачной: в маленьком городке дул северный ветер и шел дождь. Гертруда трудилась без выходных: вела учет раненых, пропавших без вести и погибших на полях сражений. Она наводила справки в госпиталях Ле Туке, Абвиля и Вимрё и рассылала семьям солдат сотни шаблонных писем в день – сообщала о смерти их близких. Начинался страшный апокалипсис, который Дик предвидел во время Балканских войн. Зловонные палаты, полные пораженных гангреной солдат, разрывали Гертруде сердце. Рассеченная плоть, обезображенные лица, жужжание пил, отрезающих конечности вчерашним мальчишкам, крики ужаса выживших, их широко распахнутые глаза, которым больше не будет покоя: у Гертруды не было слов, чтобы описать окружавший ее ужас. «Их образы населили мои сны. Я буду слышать их стоны до конца моих дней», – написала она Дику морозной декабрьской ночью.

Когда началась война, полковник Даути-Уайли был в Эфиопии – его туда командировали на переговоры о расположении плотины на колыбели Голубого Нила – озере Тана, за которое британцы боролись с итальянцами – хозяевами соседних Эритреи и Сомали – и с представителями негуса. Дик весь истомился. Ему едва хватало терпения разбираться в аспектах этого сложного дела. По вечерам полковник в смятении ходил из комнаты в комнату, изучал карты, читал газеты и стыдился, что отсиживается, пока его товарищи доблестно сражаются и с честью погибают на поле боя. В высшей степени встревоженный новым конфликтом, он хотел как можно скорее вернуться в Европу и влиться в армейские ряды. Застрявший среди гор между экватором и тропиком Рака, Дик сходил с ума: пошатнулись основы его бытия. Империя, родина, человек, Бог. Почему Господь обрек своих чад на такие страдания? Почему отправил молодых европейцев убивать друг друга в грязных окопах? Как теперь обрести спасение? Покой души? Имеют ли еще смысл слова «приличия», «ценности», «традиции»? Все, во что Дик верил, день за днем исчезало в траншеях. Он читал, что лондонские ночные клубы пользовались бешеной популярностью, а их владельцы зарабатывали состояния. «Давайте есть, пить и наслаждаться жизнью, потому что завтра мы умрем». А ведь они были правы. И, как только Дик снова наденет военную форму, он сможет в любой момент умереть. Как и Гертруда, Джудит и все на земле. Мысль о супружеской измене уже не казалась ему преступной. Пришла самая страшная война, Армагеддон. Война машин против людей: миллион молодых французов и англичан погибли за последние месяцы. «Миллион! Миллион!» – воскликнул Дик надломленным голосом. «Этой ночью я хотел бы заняться с вами любовью», – написал он Гертруде в разгар битвы на Марне.

Перепады настроения и все большая смелость Дика обескураживали Гертруду. Вымотанная постоянными встречами со смертью, она черпала силы в мечтах. В новогоднюю ночь мисс Белл написала Дику:

Мой дорогой, я преподношу вам этот год и все, что за ним последуют. Примите ли вы этот скромный подарок? Моя душа поет, когда вы говорите, что по-прежнему любите и хотите меня, и плачет от тоски по вам… Дик, мое желание спешит к вам на высокие африканские плато… Примите его и бережно укройте в своем сердце… Ах, Дик, любите меня, я живу только для вас. Теперь, когда нас окружает столько страданий и мерзавцев, поймете ли вы наконец, как ценна жизнь?

В начале войны Джудит отправилась в Европу. Со знанием дела она устроила в Шампани госпиталь британского Красного Креста, а чуть позже присоединилась к штаб-квартире в Булони, где работала Гертруда. Когда мисс Белл впервые встретила Джудит, то вздрогнула: эта миниатюрная, дружелюбная, находчивая и энергичная женщина была последней, кого она хотела бы видеть – слишком много сил уходило на то, чтобы забыть о том, что у Дика есть жена.

Гертруда избегала встреч с Джудит, а когда они все же виделись, то делала вид, что ничего не знает про Дика. Хмурым утром января 1915 года Джудит сказала, что Дик покидает Африку и перед тем, как вернуться в Англию, заедет к ней повидаться. Уязвленная, Гертруда тут же помчалась на почту и отправила Дику телеграмму с предложением увидеться в Лондоне. «Хорошая идея», – ответил он, ведь Джудит не собиралась уезжать из Франции. На следующий день полковник передумал: он будет очень занят и не хотел бы видеться с мисс Белл на бегу. Но Гертруда настояла. Наконец в Джибути, незадолго до посадки на корабль, Дик ей уступил, но предостерег:

Прошу вас подумать о последствиях наших действий, перед тем как прийти на встречу. Я говорю о том, что мы с вами обсуждаем уже не первый год. Если ваши «демоны» по-прежнему живы, то нам не стоит торопиться. Будем разумными, а нежными будем в другой раз.

Но Гертруда была настроена решительно. 15 февраля она собрала чемоданчик и отправилась в Лондон.

Когда Дик увидел мисс Белл, то побежал ей навстречу и крепко обнял, выдыхая облачка пара. От него пахло спиртным. «Вы были правы, что настояли, Гертруда, я так счастлив вас видеть», – сказал полковник и протянул мисс Белл букет пионов. Она лишь очарованно смотрела в его влажные от слез глаза и на лоб в морщинах. Потом пошутила над блестящими от инея усами Дика, он – над капелькой у нее на кончике носа и ее галошами цвета хаки: «Забавно, вот уж не думал,