Месопотамия - Оливье Гез

что если ее сейчас же не выпустят, то англичане разбомбят город: «Вы даже представить не можете, что останется от Хаиля!» Через несколько часов евнух, чем-то напоминавший птицу, передал мисс Белл мешочек с золотом, съестные припасы и разрешение покинуть город вместе с ее людьми.

Караван отправился на север: Гертруде не терпелось оказаться в Багдаде и отправить свои дневники Дику. Может быть, там ее уже ждало письмо от него…

23

Лондон, февраль 1915 года

Уже выйдя из дома мачехи, Гертруда пожалела, что надела на сапожки галоши. Какая глупость: пойти на поводу у дурацкой моды в день их долгожданной встречи. Лондон между тем тревожно ожидал налета немецких цеппелинов. Лампы уличных фонарей были покрыты гудроном, а окна заводов – темно-синей краской. У подножий памятников, например Мемориала принца Альберта, который только что миновала мисс Белл, были сложены груды мешков с песком.

Гертруда шла по Кенсингтонским садам. На заснеженных лужайках по обеим сторонам дорожки разминались и упражнялись в борьбе бойскауты. Полицейские из конного патруля проводили мисс Белл долгим взглядом: ее наряд – шуба и шляпка из меха соболя – заметно выделялся на общем фоне. Опасливо, стараясь не поскользнуться на льду, Гертруда продолжила свой путь. Некоторое время спустя послышался веселый шум: это молодежь каталась на коньках по озеру Серпентайн. Сердце мисс Белл бешено забилось: здесь, на берегу, они договорились встретиться с Диком. Вскоре она его заметила – в темном пальто и твидовой кепке, Дик сидел на скамейке, заложив ногу на ногу, и курил. В руке он держал букет.

* * *

Пока Гертруда была в пустыне, полковник Даути-Уайли (его недавно повысили) написал ей десятки писем из Англии и Африки. Часть дневника мисс Белл, которую та отправила из Аммана, словно открыла Дику «некий новый мир». Это послание Гертруды он пообещал сберечь:

Я спрячу дневник в сейф и втайне от всех буду внимать его речам… Я упиваюсь вашими рассказами. Я люблю их так же, как люблю вас, моя ненаглядная, падаю к вашим ногам и целую ваши руки. Вы королева Аравии и моего сердца…

Когда Дик узнал, что мисс Белл отправилась в пустыню, он очень обеспокоился. «Где вы сейчас?» – спрашивал он в каждом письме и умолял Гертруду телеграфировать, что она цела и невредима, в посольство Великобритании в Эфиопии, как только вернется в Багдад. У него было чувство, что он пишет «образу, миражу… Вы свободна странствовать как облачко, а я словно заточен в тюрьму… Позвольте мне отправиться с вами в пустыню, покажите мне, какие опасности встают на вашем пути». В одном из писем Дик рассказал, что в Лондоне видел отца Гертруды и был очень рад встрече с ним. Затем признался, что с нетерпением ждет встречи с Гертрудой и боится ее потерять: «Мне нравится думать, что у вас сейчас никого нет и вам нужен я… Хотите, напишу вам любовное письмо о том, с каким волнением я вас вспоминаю?» Дик отправил Гертруде стихи Хафиза из сборника, который она когда-то перевела:

Волненье сердца, вздохи, стон, рыдания ночные —

Все это – от любви к Тебе, и слезы, и стенанья!

Со мной Твой образ каждый миг, в моем воображенье,

Кому об этом рассказать в восторженном сказанье?[100]

Дику словно не давал покоя вопрос: Гертруда любила его или была влюблена в свою любовь, «могущественнейшего из богов»?

«Увы, я склоняюсь ко второму варианту. Обращаю мои молитвы к Венере, только бы вы любили меня, пусть я и не достоин столь ценного дара. Сердце мое, я хочу быть связанным с вами назло и вопреки всему».

Затем слова Дика стали смелее: «Я хотел бы сидеть на краю вашей кровати ранним утром и будить в вас страсть». А когда полковник Даути-Уайли получил вторую часть дневника Гетруды, то пришел в полный восторг – это был самый интересный рассказ о приключениях из всех, что ему приходилось читать: «Ваши рассказы запали мне глубоко в душу». Дик назвал смелость Гертруды «блистательной», а силу и характер – «исключительными и уникальными». По его мнению, мисс Белл принадлежала к «великим» и однажды должна была получить свое место в пантеоне английских путешественников – людей, чье бесстрашие и решительность прославили империю. Безусловно, она заслужила золотую медаль, которую Королевское географическое общество вручило ей по возвращении в Англию в конце мая 1914 года. Полковник в это время по службе был в далекой Абиссинии и, к своему большому сожалению, не мог присутствовать на церемонии вручения.

Получала ли хоть одна женщина в мире такие красивые письма? Гертруда была на седьмом небе от счастья. У нее больше не было никаких сомнений в любви Дика, лето 1914 года обещало быть великолепным. Гертруда снова начала мечтать и представляла себя в белом платье рядом со своим высоким солдатом на крыльце Раунтон-Грейндж под дождем из цветов и рисовых зерен, а год спустя – с пухлым младенцем на руках. Между тем она предупреждала Дика:

Я чувствую ярче других: и холод и жар отзываются во мне сильнее. Поэтому, боюсь, что если вы зажжете во мне огонь, то ничья рука – даже ваша – не сможет его погасить до тех пор, пока он не спалит меня дотла.

Гертруда была готова пойти против обычаев и рискнуть репутацией, при условии, что Дик тоже возьмет на себя ответственность. Ответ полковника ей не понравился. Он адресовал мисс Белл множество комплиментов с полуострова Африканский Рог, но, как только Гертруда снова оказалась в поле его зрения, он начал от нее ускользать.

Красота и сияние ваших слов – настоящая магия. Они мерцают тысячами искр, согревают меня, поют для меня… Не описать, как я был взволнован, когда прочел, что вы хотели бы выйти за меня замуж и выносить моих детей. Я мечтал видеть вас у алтаря…

Еще Дик написал, что, когда он вернется в Англию, «положение дел изменится». Правда, он не знал, когда это состоится.

Гертруда и думать не желала, что отсрочки говорили о глубокой любви, которую Дик еще питал к Джудит. Он не мог просто перечеркнуть их историю. Джудит помогла ему исцелить раненую душу, выбраться из трясины, в которой Дик увяз после убийства Шарлотты и смерти сына. Когда полковник Даути-Уайли не писал Гертруде страстные письма с «крыши Африки», он тосковал по проведенным в