Месопотамия - Оливье Гез

Дик, будьте осторожнее, берегите себя.

Ваша Гертруда,

Булонь, 27 февраля 1915 года».

Через неделю Джудит постучала в кабинет Гертруды:

– Мисс Белл, вы свободны в обед?

Гертруда решила, что Дик о чем-то рассказал жене, а может быть, та сама прочитала их переписку. Когда она зашла в прокуренное театральное кафе, Джудит – похудевшая и бледная – уже сидела за столиком. Она скромно помахала мисс Белл. Гертруда подошла к ней с тяжелым сердцем. «Этот разговор должен был состояться со дня на день. Так даже лучше», – успокаивала себя Гертруда, вешая шубу на крючок. Однако Джудит протянула ей букет нарциссов, заказала два омлета и кувшин вина, а потом попросила мисс Белл ее выслушать. Джудит рассказала, что ей очень грустно – их недавняя встреча с Диком прошла не слишком гладко, муж от нее все больше отдаляется:

– Его не узнать, я не представляю, что с ним творится. Может быть, это из-за войны, от страха? Или оттого, что мы в последнее время так далеко друг от друга? Нет, дело в чем-то другом. Но в чем? Я не могу понять… Женщина? Я в это не верю. Мой муж не похож на других мужчин. Я так его люблю… Простите меня, мисс Белл, но мы знаем друг друга уже давно, и вы единственная в Булони, с кем я могу поговорить о подобных вещах. Что думаете?

После обеда Гертруда не смогла вернуться к делам. Раздавленная чувством вины, она блуждала по улицам под блеклым зимним солнцем. Ей было противно смотреть на свое отражение в витринах. А Джудит между тем пригласила ее, предательницу, на обед… По какому праву Гертруда разбивает брак? Зачем причиняет этой чудесной женщине столько зла? С омерзением мисс Белл бросила цветы в урну. «Они на меня смотрели и спрашивали, как я собралась прожить еще одну весну. Они насмехались надо мной, Дик, потому что я отвернулась от жизни». Гертруда умоляла полковника отговорить жену от встреч с ней. «Я больше не хочу двойной игры. Это для меня пытка. Но вы не покинете меня, обещаете? О дорогой, нам может быть так хорошо».

Письмо Гертруды застало Дика в Лондоне, но он лишь пробежал послание глазами. Тем утром у полковника были другие заботы: он готовил снаряжение, чтобы на следующий день отправиться на грузовом корабле в восточное Средиземноморье, где стояли корабли франко-британского экспедиционного корпуса. Несмотря на месяц интенсивных бомбардировок, им никак не удавалось преодолеть турецкий заслон, блокирующий путь к Константинополю через Дарданеллы. Османы наполнили пролив минами и натянули поперек него огромные стальные тросы. Их артиллеристы расположились на высотах и успели потопить уже несколько кораблей союзников. Пришло время высаживать на сушу войска.

24

Багдад, 11 ноября 1921 года

Близились зимние ливни. Весь бомонд устремился на последнюю в этом сезоне вечеринку в саду у мисс Белл. От дерева к дереву тянулись гирлянды из иракских и британских флажков, на газонах были расстелены ковры, по ним прогуливались в пух и прах разодетые сливки багдадского общества, а среди благоуханных розовых кустов бродила газель хозяйки. Гости поднимали тосты за трехлетие победы союзников, осыпали мисс Белл комплиментами и благодарили ее за великодушие. Английские дамы любовались нарядом Гертруды – кружевным платьем с воланами – и хвалили безупречное обслуживание, здесь руководила француженка Мари, экономка мисс Белл. Мужчины, устроившись в плетеных креслах на лужайке, смаковали джин и виски, в которых не было недостатка, и восхищались персидскими борзыми. «Она все больше на них похожа», – перешептывались молодые офицеры. С бокалом шампанского в руке Гертруда величаво обходила гостей. Ее невысокий дом стал политическим центром Багдада. В город приезжала делегация шейхов? Первым делом они направлялись к мисс Белл, чтобы узнать последние слухи столицы и поделиться новостями из своих краев. Кто-нибудь из известных писателей оказывался проездом в Багдаде? Он делал все возможное, лишь бы получить приглашение на воскресный танцевальный вечер у мисс Белл. Когда она входила в комнату, мужчины вставали и кланялись, арабы называли ее «хатун» – госпожой, а зарубежная пресса – самой влиятельной женщиной Британской империи. Гертруда становилась мировой знаменитостью. «Мисс Белл – приближенная советница короля и верховного комиссара, а значит, ей и решать, какой сегодня будет погода в новом королевстве Ирак», – объяснил сэр Перси Кокс новоприбывшим сотрудникам администрации.

С первых месяцев правления Фейсал то и дело спрашивал у мисс Белл совета. Король стремился продолжить завязанные прошлым летом знакомства, поэтому попросил Гертруду организовать ему поездку по стране и устроить ужины с влиятельными британцами и арабами, первым делом – с главами больших багдадских семейств, скрывавшихся за тяжелыми обитыми медью дверями своих особняков. Они враждовали между собой, словно гвельфы и гибеллины в средневековых итальянских городах. Чтобы сохранить привилегии, предоставленные рухнувшим османским режимом, представители багдадской знати быстро объединились с британцами, а вот Фейсала и его товарищей по арабскому восстанию опасались: в бедуинах и месопотамских унтер-офицерах они видели неотесанных выскочек – разрушителей щедрой Османской империи, претендующих к тому же на их места в иерархии нового государства.

Мисс Белл составляла списки приглашенных, продумывала планы рассадки гостей, выбирала меню и объясняла, какие бокалы надо использовать для тихого вина, а какие – для игристого, как чистить фрукты при помощи ножа и вилки и как заполнять приглашения. Фейсал провел молодость при дворе султана и обладал изысканными манерами, а вот часть его окружения за столом громко чавкала и пускала газы. Чтобы в будущем Фейсал достойно принимал министров и глав иностранных государств, Гертруда начала обучать его окружение этикету.

«Я счастлива, что у меня есть любовь и доверие целой нации… Чувствую себя восточной принцессой и сестрой короля», – написала Гертруда отцу: по-прежнему полная энтузиазма, настойчивая и волевая, мисс Белл занималась делами дворца, влияла на решения короля и направляла его первое правительство, которым по-прежнему руководил накиб. Гертруда посоветовала Фейсалу привезти из Мекки жену и детей, но король слишком хорошо помнил, какой катастрофой закочилось его правление в Сирии и, сославшись на недостаточно стабильную ситуацию, отказался собирать семью в Багдаде. Цельного государства Ирак не существовало – мало сообществ на земле объединяло в себе такие разные народы с такими разными интересами, как его государство, при этом Фейсалу, королю-иностранцу, не стоило рассчитывать на поблажки от националистов, курдов и шиитов. Аятоллы сулили адское пламя в наказание неверным, которые не