Месопотамия - Оливье Гез

станут бойкотировать грядущие выборы: «Голосовать – значит объявить войну Всевышнему и его Пророку». Часть населения восхищалась Кемалем, отражавшем греческие атаки. Ибн Сауд только что разгромил Рашидидов в Неджде и угрожал югу страны. Когда король просматривал ежедневные отчеты мисс Белл и Корнуоллиса, ему казалось, что он углубляется в дремучий лес, где опасность поджидает его за каждым деревом. Филби был прав.

Рука той, что направляла Фейсала, не была безгрешна. Мисс Белл знала и любила арабов, однако она не переставала быть преданной слугой Британской империи. Фейсал ее опасался – французы и англичане без всяких церемоний ознакомили его с расстановкой сил и преподали жестокий урок Realpolitik. У этих государств не было никакой совести. Англосаксы – холодные лицемеры. Америка, назвавшая себя борцом за самоопределение и самостоятельность народов, покинула их на растерзание двух хищнических колониальных держав. Она прекратила работу комиссии, приехавшей проводить опрос народов Ближнего Востока, уже на следующий день после окончания мирной конференции. Как ни удивительно, времени, чтобы сделать выводы, хватило: комиссия порекомендовала объединить Сирию и Палестину и сковать их единой короной, ввести краткосрочные временные мандаты и не одобрила сионистский проект. Франция и Англия умыли руки. Первая получила от Сирии Ливан и, избавившись от Фейсала, продолжила свой колониальный проект на Леванте, вторая не сказала ни слова против. Король не питал никаких иллюзий и прекрасно понимал, что Великобритания усадила его на трон неуправляемого государства лишь потому, что не нашла более подходящего кандидата. Не забыл Фейсал и о паническом отъезде из Дамаска, когда ему пришлось просить своих «защитников» о помощи, а они не знали, что делать с принцем, и продержали его несколько недель в Комо. Фейсал помнил, какой прием ему оказали год назад в Лондоне. Никто его не встречал ни на туманном вокзале Чаринг-Кросс, ни в отеле, а «дорогой друг» принца Лоуренс, который призывал его в последний раз выступить за создание арабской конфедерации, ни разу не вышел на связь. Фейсал скверно себя чувствовал во время аудиенции у Ллойда Джорджа и других министров, исход этой встречи был заранее определен. Оскорбленный принц вернулся в Мекку и объявил отцу, что утратил всякую надежду. Для мусульман Хашимиты стали посмешищем: сначала они предали исламский мир, затеяв борьбу с османским халифом, затем участвовали в разрушении последней исламской империи. По вине Хашимитов христианские державы завладели ресурсами и землями арабов, евреи устроились в Палестине, а Константинополь, оказавшийся под международной юрисдикцией, заняли французская, английская и итальянская армии. Фейсал и Хусейн подписали договор с самим дьяволом.

Гертруда покидала апартаменты короля лишь поздней ночью. После ее ухода Фейсал обычно перекусывал апельсином, а потом курил одну сигарету за другой и размышлял о своем странном пути. Он скучал по Дамаску: там он не был чужаком, там у него был свой круг близких друзей. Столица арабского национализма, динамичный город ювелиров, Дамаск куда больше соответствовал честолюбивым замыслам короля, чем Багдад – провинциальный городок, в котором была лишь одна прямая улица – Мода, да и ту еще не успели вымостить. Когда начался сезон дождей, богачи, чтобы самим не барахтаться в грязи, нанимали носильщиков. Небо, река, весь город были цвета фекалий. Прекрасный наездник Фейсал ужасно досадовал: глинистая почва размокала и тяжелыми комьями клеилась к копытам коня.

«Первая зима – самая трудная, – предупредила его мисс Белл, – но у нас столько дел, что вы и не заметите, что с неба льются потоки воды. Ваше величество, мы сделаем из Ирака такое образцовое государство, что арабы из Палестины и Сирии захотят к нему присоединиться. И, пока я жива, надеюсь вас увидеть правящим территорией от персидской границы до Средиземного моря». «Если будете в точности выполнять мои указания», – мысленно продолжил Фейсал. Его не обманывала лесть советницы. Он вел себя с ней в высшей степени обходительно и тешил ее тщеславие, которое отметил с их первой встречи. Король делал мисс Белл комплименты, дарил ей цветы, неизвестно как раздобытые шарфики из японского шелка и печенье с финиками и кардамоном. Фейсал признался Гертруде, что, как и она, потерял мать в три года и что никогда не был близок ни с отцом, ни с братьями, Абдаллахом и Али. Они ему завидуют, особенно любимчик отца Абдаллах, который обвиняет Фейсала в сговоре с британцами, чтобы сместить его с иракского трона. «Я был одинок и остаюсь таковым по сей день», – король немного переигрывал. Этот превосходный актер отлично владел мимикой и интонациями, по памяти рассказывал отрывки из Корана и изъяснялся, соблазнительно грассируя, на отличном французском. Его изящная фигура, большие грустные глаза и грациозные движения заставляли собеседников сочувствовать его судьбе, а западные женщины просто таяли, когда Фейсал кивал, как маленький разумный мальчик. В случае надобности он отлично манипулировал чувствами окружающих. Еще в детстве принц овладел игрой в шахматы, жизнь при дворе султана тоже многому его научила. Наблюдая за визирями и послами, дворцовыми интригами и поведением своего отца – союзника, вассала и в каком-то смысле противника правителя, что удерживал Хусейна почетным заложником, – Фейсал научился притворяться, держать мысли при себе и не упускать ни единого шанса. Король очаровывал мисс Белл в надежде повлиять на британскую политику.

* * *

Фейсал собирался быть королем всех иракцев, а не марионеткой в руках англичан. Он планировал установить сильную и продуманную централизованную власть и повести Ирак к независимости, не отстраняя от управления страной самых консервативных представителей населения. Король понимал, что ему придется лавировать между националистами – без них было трудно надавить на британцев – и короной, без которой он сейчас не мог обойтись. Британо-индийская армия оставалась единственным гарантом безопасности его зарождающегося государства. Положение Фейсала было уязвимо, однако он воспользовался уроком своего сирийского поражения и решил брать то, что ему дадут, а потом шаг за шагом выбивать уступки.

Мандат, который Лига Наций доверила Великобритании, ставил Ирак в подчиненное положение. Арабы по старинке видели в нем протекторат и были недовольны. Молодой монарх хотел заключить договор о союзе между двумя независимыми партнерами, который предоставил бы ему реальную власть и положил бы конец мандатному управлению британцев. Прочитав первый вариант договора, предложенного гражданской администрацией, Фейсал задохнулся от ярости. Изменилось только название документа, все пункты остались без изменения. Британцы оставляли за собой главенство во всех областях. Король по-прежнему должен был, как неразумный малыш, во всем слушаться верховного комиссара. Судебная система предоставляла иностранцам особые гарантии. Планировалось, что британо-индийская армия останется в стране на ближайшие 20 лет. Фейсал заявил, что этот текст неприемлем. Между королевским