Месопотамия - Оливье Гез

электрический поезд из Harrods. Сын короля рос в пустыне среди рабов и невежественных женщин. Чтобы подготовить Гази к наследованию трона, Гертруда посоветовала Фейсалу отправить его в Харроу[102]. Для начала она нашла для него гувернантку и преподавателя английского. Мать, которая баловала мальчика с самого рождения, была против его отъезда. Миниатюрная королева Хазима была очень религиозной и совсем необразованной. Фейсал женился на Хазиме, приходившейся ему кузиной, очень молодым по настоянию отца и из рук вон плохо ладил с ней: он ее не любил.

* * *

Никто уже не спешил на ужины к мисс Белл. Возможно, Гертруда была огорчена отстранением от дел и обижена на короля: как Фейсал мог забыть, что его, бедуина из Хиджаза, поначалу не хотели признавать ни городская знать, ни племена? Однако по письмам мисс Белл этого не скажешь. В конце 1923 года она с друзьями поехала в окрестности Вавилона охотиться на ориксов, а вернувшись, написала отцу, что, несмотря на постоянный бронхит, «весело проводит время» и «никогда так не наслаждалась поездкой по Ираку». Кинахан Корнуоллис тоже ездил на ту охоту. Его старенький «форд» безбожно заносило, а один раз даже пришлось менять пробитое колесо. Вопреки всему коллеги на обратной дороге радостно пели арии из опер Пуччини. У Кена, как Гертруда теперь называла Кинахана, оказался отличный тенор. В Багдад Гертруда и Кен вернулись уже затемно, «опьяневшие от солнца и чистого воздуха». Сначала они заехали к Корнуоллису – его слуга-суданец приготовил им ужин, – и только за полночь Кен отвез мисс Белл домой. Та была немного под хмельком и совершенно счастлива.

Мисс Белл и мистер Корнуоллис подружились в процессе обсуждения британо-иракского договора. Корнуоллис участвовал в работе в качестве личного советника Фейсала, а после отъезда Филби – и министра внутренних дел. Сразу после войны сдержанный и трудолюбивый англичанин был посредником эмира в переговорах с высшим командованием Британии в Сирии. Фейсал полностью доверял Корнуоллису и потребовал, чтобы он последовал за ним в Ирак и помог наладить работу правительства страны. Гертруда завидовала успеху коллеги, при этом ценила его компанию. У Корнуоллиса, превосходного знатока арабов, за спиной была учеба в Оксфорде и служба в Каире. Гертруда описывала остроумного и прекрасно сложенного (в прошлом он занимался легкой атлетикой) Кена как «башню силы и мудрости». Коллега был на пятнадцать лет младше мисс Белл, по бокам его приплюснутого, как у кикладского идола, лица торчали большие уши, и все равно он нравился Гертруде. Очень высокий, голубоглазый, благовоспитанный, спокойный и образованный, Кен напомнил ей любимых мужчин. Мисс Белл нравилась его привычка во время беседы постукивать чашей своей трубки о край пепельницы. По душе ей были и спокойные движения Кена, и ванильный аромат табака, который он курил. Гертруда никогда не встречала европейца, так хорошо переносящего жару. На загорелом лице Корнуоллиса не появлялось ни капли пота – он всегда был свеж – большая редкость в Багдаде. Лоуренс говорил, что Кен выкован из нержавеющего металла, который плавится только при температуре в несколько тысяч градусов.

Пока шли переговоры, Гертруда и Кен завели обыкновение купаться в Тигре и по воскресеньям устаивать послеполуденные пикники, потом они начали вместе обедать, пить чай, и вскоре – делить ужин каждый вечер, когда советнику короля позволяло расписание. Мисс Белл и мистер Корнуоллис любили верхом кататься по садам и смотреть, как крестьяне собирают гранаты. По выходным они наскоро завтракали яичницей и какао на кухне Гертруды и отправлялись на экскурсии. Мисс Белл показала коллеге места крупных археологических раскопок: Ухайдир, Киш и Ниппур, где Кена поразил храм бога Энлиля – властителя вселенной. После прогулок они отдыхали в тени машины, а на обратном пути ныряли в реку. Зимними вечерами друзья потягивали у камина портер и играли в маджонг. Кен подарил Гертруде граммофон. Они попробовали танцевать танго, однако не слишком в этом преуспели. Невинный флирт Кена и Гертруды был лишь приятным способом разбавить их одиночество. Мисс Белл не собиралась бросаться в водоворот чувств в 55 лет: у Кена были жена и трое детей, хотя он жил в тысячах километрах от них и почти их не видел. Как и для мисс Белл, эпицентром жизни Корнуоллиса стал Ирак.

Лишь когда летом 1924 года Кен сказал Гертруде, что отправляется в Англию, чтобы развестись, в ее душе поневоле зародилась надежда. Тогда Корнуоллис с боем добился ратификации британо-иракского договора, убеждая каждого из членов Учредительного собрания проголосовать нужным образом, несмотря на волну запугиваний и убийств. После этого Гертруда, Кен, королевский врач-шотландец и еще один их коллега провели прекрасную неделю безмятежного отдыха: купались, рыбачили и читали стихи на берегу реки. Мисс Белл красовалась в новом купальном платье, полосатом купальнике и кожаных мюлях из «Галери Лафайет», которые она заказала мачехе специально для этих каникул. Вечерами коллеги жарили больших рыбин на костре из пальмовых веток, а потом, как благородные римляне, устраивались среди подушек и ужинали при свете луны. Гертруда помогла Корнуоллису собрать вещи перед отъездом и рассказала о нем своей сводной сестре Молли: по приезде в Лондон Кен мог ей позвонить, и та с удовольствием пригласила бы его на обед.

Все лето по Багдаду носился обжигающий ветер. Король и его двор отбыли освежиться на высокие плато гор Загрос, а верхушка гражданской администрации – к подножьям Гималаев. Охваченная смутной надеждой, Гертруда бродила по пустым коридорам посольства. Она закрывала жалюзи, устраивалась на диванчике и убивала время, листая журналы о туризме. Было бы здорово отдаться в заботливые руки туристического агентства, как это теперь заведено, и валяться рядом с Кеном в тени лимонных деревьев на Амальфитанском побережье или отправиться вместе на паруснике по Карибскому морю и пару месяцев путешествовать от острова к острову. Кен – отличная компания, с ним рядом было бы приятно состариться. Со смесью радости и тревоги Гертруда ждала, когда Кен вернется в Багдад свободным мужчиной. Однако он написал, что задержится на несколько месяцев: «Развод проходит не слишком гладко».

25

Остров Лемнос. Эгейское море, апрель 1915 года

Сунув руки в карманы тренчкота, полковник Даути-Уайли осматривался в порту. Чтобы ветер не унес его фуражку, он снял ее с головы и держал под мышкой. Вдоль причалов раздавался простодушный смех австралийских и новозеландских военных – этих высоких и подтянутых солдат в массовом порядке только что доставили из Египта. Мимо них проходили местные жители: усатые крестьяне, несущие на шеях живых ягнят, и дородные торговцы в