Месопотамия - Оливье Гез

раздражало лишь пристрастие европейцев к собакам, этим нечистым животным. Король Ирака коротко остриг бороду, сменил арабские одеяния на элегантные костюмы и галстуки, которые он заказывал у кутюрье на Сэвил-роу и на Бонд-стрит. Вместо куфии Фейсал носил шляпу-котелок или сидару – особый бикорн[101] его изобретения, призванный заменить османскую феску. Король пил на ужин шампанское, которое, как говорили, обладало лечебными свойствами, с удовольствием пробовал свои силы в гольфе и в теннисе на грунтовых кортах Королевского олимпийского клуба, говорил на ломаном английском, ходил на скачки, интересовался земледелием, со свитой и британскими офицерами охотился в своих владениях на куропаток и выделял военным довольствие, достойное королевской стражи. Высшее багдадское общество с нетерпением ожидало приемов в садах отреставрированного королевского дворца. Они были не такими чопорными, как вечера у леди Кокс или у мисс Белл. К королю съезжались гости со всего Востока – пили коктейли и слушали, как под звездным небом арабские поэты читали стихи. Бедуинский принц, ставленник британцев, сделался монархом, королем Ирака Фейсалом I.

Фейсал стал свободен в своих решениях. Это произошло во многом благодаря сэру Перси: принимая драконовские меры, на которые правитель бы не осмелился, он открыл ему путь к утверждению власти. К тому же накиб аль-Гайлани вышел на пенсию, Джафар аль Аскари и Нури Саид вплотную занялись делами своих министерств. Сильные багдадские кланы разделили власть с людьми короля и получили взамен южные земли. Суннитской элите выпали благодатные годы. Шииты, несмотря на обещания Фейсала, в большинстве своем остались вдали от государственных дел. Трения с британцами не исчезли, но Фейсал и Доббс смогли ужиться. Хваткий, практичный и нетерпеливый британец не во всем разделял мнения арабского короля, однако в главном они были согласны: если в какой-нибудь провинции начиналось волнение, угрожавшее целостности королевства, значит, необходимо было привлекать эскадрильи Королевских военно-воздушных сил. В апреле 1923 года английские самолеты усмирили курдских повстанцев и дали отпор турецким частям, пытавшимся отвоевать Мосул. Как и сказал Черчилль, британская авиация обеспечивала безопасность Фейсала.

Фейсал видел себя патриотом и реформатором Ирака. Он переименовал улицу Мода в честь халифа ар-Рашида. Открыл первые кинотеатры, американские школы, новый университет, отели европейского типа, зажег на улицах Багдада электрические фонари. Фейсал внимательно следил за разведкой нефтяных месторождений и за строительством железных дорог и нефтепровода Багдад-Хайфа. Размеры роялти Ирака после начала добычи нефти еще не были определены. Американцы тоже заинтересовались иракскими нефтяными запасами: компания Mobil, бывшая Standard Oil Company of New York, получила долю в Turkish Petroleum Company (TPC), занимавшуюся разработкой месторожлений. В октябре 1924 года Ибн Сауд вытеснил Хусейна из Мекки, а потом завоевал и весь Хиджаз. Англичане поддерживали обоих соперников, так что не стали вмешиваться в этот конфликт. Хашимиты лишились своей исконной родины, шериф бежал на Кипр, что, судя по всему, нимало не озаботило его сына – короля Ирака. Семь месяцев назад случился исторический поворот: Кемаль Ататюрк упразднил систему халифата – модель управления, которая существовала со времен первых потомков Мухаммеда. Очерчивались границы постосманского Ближнего Востока.

* * *

Гертруда сошла со своего пьедестала, однако забот у нее не убавилось. Кокс назначил ее почетным директором древностей, а после отъезда ее заступника Доббс и Фейсал оставили ее в этой должности. Мисс Белл предложила проект закона, направленного на защиту богатств, добытых на раскопках в Ираке, и иниицировала создание в Багдаде музея – для начала просто зала в королевском дворце. В этом зале она планировала собрать сокровища огромного месопотамского наследия доисламской эпохи – «это достояние, предмет гордости жителей Ирака, будет поддерживать их патриотизм», – объяснила Гертруда Его Величеству. Король дал согласие – после того, как Лондон и верховный комиссар одобрили эту идею. Археологические раскопки были источниками влияния и престижа: воскрешая прошлое колыбели человечества, мандатная власть словно выполняла священную миссию, возложенную на нее Лигой Наций. Открытие гробницы Тутанхамона в ноябре 1922 года всколыхнуло всю планету: раскопки в Уре тоже ускорились. Гертруда побывала на ошеломляющих масштабами раскопках, финансированных Британским музеем и Пенсильванским университетом. Словно муравьи, сотни рабочих перекапывали тысячи кубометров земли на глубине 18 метров. В процессе раскопок был обнаружен зиккурат – вероятно, единственная сохранившаяся часть древнего храмового комплекса, и загадочное кладбище из более чем двух тысяч могил. «Представляете, пять тысяч лет назад здесь жили люди!.. Это самый волнующий опыт за всю мою долгую археологическую карьеру», – написала Гертруда отцу, когда получила первые экспонаты для своего музея.

Уже много лет по вторникам мисс Белл проводила у себя чаепития для мусульманок. На этих вечерах она показывала, как одеваться по-европейски, и преподавала азы английского языка. Гертруда собрала детский хор и разучивала с детьми британский гимн. У нее собирались жены арабской знати, то есть относительно свободные женщины: они могли выходить из дома, хотя и под обязательной охраной. Гертруду терзали мысли о множестве мусульманок, которых держат взаперти мужчины их кланов. Каждую неделю в Багдаде десятки женщин убивали их собственные братья, когда подозревали, что те спали со своими женихами до свадьбы. В случае связи с неверным женщинам калечили ножом половые органы. Никто не защищал несчастных мусульманок – судьи всегда вставали на сторону мужчин, и это приводило Гертруду в ужас. «Вот поэтому я ненавижу ислам!» – призналась она одной из своих сестер. Мисс Белл пыталась привлечь к судьбам женщин внимание короля и открыла в Багдаде отделение Красного Креста.

Чем больше Гертруда отдалялась от власти, тем любезнее был с ней Фейсал. Однажды, когда мисс Белл сказала, что хочет на несколько недель вернуться в Англию, король ее остановил:

– Вы не можете вернуться домой, ведь ваш дом – здесь. В крайнем случае можете поехать повидаться с отцом. – Он лукаво улыбнулся и, как и при каждой встрече, поцеловал ее руку. Гертруда и король встречались на дружеских чаепитиях, вместе охотились, купались, торжественно открывали участок железной дороги и сидели на скачках в королевской ложе. Фейсал еще спрашивал мнения мисс Белл по некоторым вопросам, однако предпочитал видеться с ней на корте за партией в теннис или за столом для игры в бридж. Король считал Гертруду кем-то вроде крестной матери королевства и управительницей его дворца. Он доверил мисс Белл выбор мебели, создание герба, встречу его сына Гази, а потом жены, двух дочерей и приехавших в Багдад придворных, изгнанных ваххабитами из Мекки в конце 1924 года.

Гертруда взяла застенчивого и чувствительного Гази под свое крыло. Она велела портному из Бомбея пошить для мальчика твидовые костюмы, а на Рождество заказала принцу в подарок