Месопотамия - Оливье Гез

href="ch2.xhtml#id37">[98] из Корана и безыскусными цветами. Гертруде сказали, что за ней придут, когда принц вернется из похода. До того времени ей было запрещено прогуливаться по комнатам дворца и выходить наружу.

Измученная недосыпом, ослабшая телом и духом, Гертруда проспала три дня. Она вставала только для того, чтобы поесть жесткую баранину, приправленную маслом смэн, тарелку с которой ставили ей в угол комнаты. Утром четвертого дня еду Гертруде принесла совсем молодая женщина, почти ребенок. Маленькая черкешенка из гарема испуганно объяснила, что теперь она будет к услугам английской гостьи, и тут же принялась подметать земляной пол.

Через несколько часов за Гертрудой пришел управляющий. Он завязал ей глаза и отвел к толстяку, который представился дядей молодого правителя. Глаза араба были подведены каялом[99], на плечи ниспадали длинные косы, а борода по персидской моде прошлого века была подкрашена шафраном. Развалившись на диване, он набивал трубку.

– Кто ты и за каким дьяволом ты сюда явилась, женщина из Назарета?

Он никогда не видел людей с Запада, и это смелое бледное лицо было ему не по душе. Не вызывала доверия и «любознательность» чужеземки: даже самый безумный из мужчин не станет рисковать жизнью в Нефуде из-за одной только «жажды знаний». Да и недаром же говорят, что англичане ничего не делают просто так – они всюду ищут выгоду. «Итак, что ты здесь делаешь?» Улемов тревожило прибытие в город неверной женщины, совет мудрецов подозревал ее в шпионаже.

– Мы хорошенько покопались в твоих сундуках. Тебя прислали христиане? Они собрались напасть на наши земли? Или ты работаешь на этого сукиного сына Сауда? Тогда знай, что наш господин отправился его убить. Дни Сауда сочтены, ему конец, халас-халас, – прорычал он, проведя по кадыку большим пальцем с огромным ногтем.

Гертруда осталась пленницей до дальнейших распоряжений, а ее вексель не взяли.

В будущем подобное «развлечение» повторялось не раз: ожиревший дядя Его Величества или кто-нибудь из его собратьев, лузгая подсолнечные семечки, допрашивал Гертруду, а потом внезапно отправлял ее обратно. Их слова были резки, а взгляды – свирепы, но никто так и не осмелился близко подойти к мисс Белл. После долгих уговоров Гертруде позволили гулять по часу каждый день. Маленькая черкешенка показала ей огород, где росли низенькие лимонные деревья и пожухлый салат, конюшни эмира и большое кладбище, где теснились скромные надгробия. Однажды вечером мать правителя пригласила Гертруду зайти в гарем своего сына. Они взяли по свече и в сопровождении евнуха спустились в душный подвал. Всего в двух комнатах располагались несколько десятков женщин – ценная добыча, переходившая от побежденных к победителям, от одного клана к другому. Как только дверь закрылась, они окружили английскую даму: рассматривали ее, хихикали, самые смелые подходили, чтобы пощупать ее одежду. Гертруда попятилась, расставила руки и попросила женщин гарема ее не трогать. Их желтоватая или оливковая кожа была обезображена оспой. Большая часть были толстушками, остальные – болезненно худыми, некоторые – совсем юны, но, вне зависимости от возраста, у всех были испорчены зубы. В нарядах из индийской парчи, они покачивались, хвастаясь своими украшениями и позвякивая серебряными браслетами.

– Во имя Аллаха, вино христиан что, и правда будит страсть? – спросила старшая из них, нахально уставилась на гостью и зло рассмеялась.

Гертруда покраснела и сбивчиво взмолилась, чтобы мать эмира отвела ее обратно наверх.

После настойчивых требований мисс Белл вернули ее технику, книги и дневники. Кроме того, разрешили по вторникам выходить в город и фотографировать его обитателей, рынки и дворец. «Странное поведение при том, что меня подозревают в шпионаже», – думала Гертруда. Но Рашидиды уже давно утратили всякое здравомыслие: они выродились в алчных тиранов. Охваченные враждой, братья, дяди и племянники убивали друг друга, как в древнегреческой трагедии. Только за последние восемь лет здесь были убиты и вместе с рабами и евнухами сброшены в крепостные колодцы три эмира. Гертруду угнетала мрачная атмосфера замка. Часть, которая располагалась над конюшнями, была заброшена, расплодились крысы и тараканы, люди ходили крадучись и перешептывались. Молоденькая черкешенка рассказала, что эмир и его приближенные боятся, что их отравят, поэтому ничего не едят и не пьют, пока кто-то из гарема не попробует их блюдо или напиток. За последние месяцы умерли две ее подруги.

Пленница пустыни потеряла терпение и начала строить планы побега. Однако Хаиль был в десятках дней ходьбы до ближайшего оазиса, покинуть его без припасов и денег означало верную смерть.

Однажды утром в крепости поднялась суматоха. Пришла весть, что Ибн Сауд со своим ваххабитским войском скоро появится у ворот Хаиля, он сотрет город с лица земли и перебьет его жителей. Встревоженная Гертруда с трудом засыпала, а потом всю ночь ее будили сдавленный смех, шепот и шаги на лестнице за дверью ее комнаты.

Гертруде ужасно не хватало Дика. Она не переставала перечитывать его письма, подсчитывать, сколько миль их разделяет, и вспоминать счастливые дни в Раунтон-Грейндж. Ее путешествие – это просто паломничество по стопам его дяди. В день отъезда из Дамаска, оказавшись на вокзале, Гертруда еще раз заглянула на почту, чтобы проверить, нет ли там письма от Дика. Два месяца назад она начала вести дневник, первую часть которого отправила ему из Аммана. Вторую отправит, если выберется из этой клоаки. Вечер за вечером она поверяла дневнику свои отчаяния и сожаления:

Я была такой самонадеянной… Столько страданий, чтобы описать эти скалы, познакомиться с шейхами племен, которые никому не интересны, и добавить несколько названий на карту Генерального штаба… Как жалко! Приключения всегда оставляют за собой чувство разочарования, у вас такого не было? В последние месяцы я всего лишь перетряхивала пыль и пепел… Я не обнаружила важных руин, не встретилась ни с Саудидами, ни с Рашидидами. Я сдаюсь. Ненавижу так поступать, но я оставляю эту безумную затею. Только бы приспешники эмира согласились меня освободить… Я без толку потеряла время. Как жаль, дорогой Дик, что я никогда не сравнюсь с вашим дядюшкой…

Однако с началом войны сведения, полученные мисс Белл, очень пригодилась Форин-офису. Благодаря ее детальному отчету британцам было известно местонахождение колодцев и маршруты переходов племен. У османов почти не было власти над кочевниками. А Лоуренсу в организации арабского восстания очень помогла информация о расстановке сил. Гертруда предупредила, что не стоить ставить на Рашидидов. За Саудидами будущее Центральной Аравии – по завершении своего путешествия мисс Белл в этом окончательно убедилась. Ей удалось покинуть Хаиль. В конце очередного допроса Гертруда пришла в ярость и пригрозила,