Мариана - Моника Диккенс

– Ну, и хереса тоже нет? – перебила Мэри ее бесконечный поток слов.

– Ах, вы мне напомнили. У меня была бутылка в кладовке в эти три дня, потому что она забраковала ее и сказала, что лучше выпить яду, чем дешевый херес. Сейчас я спущусь туда по лестнице и принесу ее вам, – сказала она, подчеркнув слово «лестница». – Ох, мои ноги, – добавила она как бы невзначай. – Иногда я просто плакать готова, честное слово.

– Да, я так сочувствую, – отозвалась Мэри, зная по опыту, что пять минут в компании Мейбл всегда лишали ее сил или вызывали желание заорать во всю глотку. – Я сама спущусь за хересом, не беспокойтесь. – Пока Мейбл ползла следом, она сбежала вниз по кухонной лестнице, а когда снова поднялась с бутылкой в одной руке и штопором в другой, в замке повернулся ключ.

Когда мать вошла, Мэри бросилась в маленький холл, обхватила ее руками и стукнула по пояснице бутылкой хереса.

– Доченька! Котенок мой! – Миссис Шеннон уронила на пол свою сумочку, покупки и ключ, и они обняли друг друга. Мэри уже успела забыть, какая ее мать маленькая. Одни косточки. Неужели Мейбл права? Неужели она похудела еще больше? Мэри с испугом отметила, что мать сменила духи – это был уже не тот неуловимый и дорогой запах «Сувенир д'амур», который так долго был неотделим от миссис Шеннон.

– Мэри, ты стала еще тоньше прежнего, – сказала мать, отойдя на шаг и оглядев дочь с головы до ног.

– Пора уже. Наконец-то у меня появляется фигура, слава богу. Тебе нравится мое платье? Я сама его придумала и сшила. – Хвастаясь, она покрутилась перед матерью, и тут же пустилась рассказывать про Париж и школу, глядя на мать с затаенной тревогой. Та в самом деле выглядела усталой и обеспокоенной. Она так же, как всегда, живо реагировала на все, но как-то нервически; она постоянно ходила по комнате, ее руки не знали покоя; она взяла рюмку хереса, которую Мэри налила для нее, и тут же поставила на стол, не выпив. Несмотря на тщательно нанесенную косметику, на ее лице стали заметны морщины. Мэри нарочно не задавала никаких вопросов. Дядя Джеффри не вернется домой допоздна, и у них будет еще много времени побыть вдвоем. Тогда она и выяснит, в чем дело.

– Ты совсем взрослая стала, гораздо старше, чем до отъезда, – заметила миссис Шеннон, странным образом выразив мысли самой Мэри. Она с удивлением отметила, что чувствует себя старше матери и должна ее защищать, словно они поменялись ролями.

– Значит, Париж сделал одну хорошую вещь, – ответила Мэри. – Я действительно чувствую себя взрослой. Более… ну… уверенной в себе, понимаешь? – Тут заслуга Пьера. Она ничего еще не говорила матери про него. Это тоже пока подождет.

* * *

Мейбл, как всегда, хотела поскорее вернуться в Патни, а потому торопила их с обедом и убрала со стола все, что могла, так что есть десерт им казалось преступлением.

– Не хлопочите с кофе, Мейбл, если хотите уйти, – сказала Мэри, не в силах больше выдерживать шарканье старухи. – Я сама его сварю. Я узнала замечательный рецепт – настоящий французский. Как-нибудь я покажу его вам, если хотите.

Мейбл сердито задвинула ящик, звякнули перечница и солонка.

– Мне жаль, что мой кофе не так хорош.

– Нет-нет, Мейбл, – заверила ее миссис Шеннон, так и не научившись не спорить с ней, когда та вредничает. – Мисс Мэри не это имела в виду. Просто она хотела избавить вас от хлопот, чтобы вы могли пораньше уйти.

– Ну, вы же знаете, я могу и не торопиться, – ответила Мейбл, уже в дверях снимая фартук. – Вот только ноги меня подводят, да и автобусы ходят так, что просто безобразие. Вы удивитесь, когда я вам скажу, во сколько иногда приезжаю домой. «Ты ночная птица», – сказала мне тут на днях Уилкинс. – «Небось, обошла все бары отсюда до Челси». Это было в тот вечер, когда у вас были гости, если помните, мэм, и, как я сказала Уилкинс, хотя я и люблю делать все по высшему разряду, груды грязной посуды просто разбивают мне сердце. Не то чтобы я жаловалась. – Она выставила вперед ладонь. – Я только рада, когда вы веселитесь, поверьте мне, – мрачно добавила она и благополучно отбыла.

– Ну вот и хорошо, что она так подумала, – со вздохом проговорила миссис Шеннон, когда дверь захлопнулась, открылась и снова захлопнулась, потому что Мейбл ничего не могла сделать с первого раза, даже закрыть дверь. – Но мы совсем не веселились. Это был самый скучный обед в моей жизни. Семейный, – добавила она.

– О! – Мэри все поняла. – Дядя Лайонел и тетя Грейс?

– Да, и даже Винифред. Я знаю, они терпеть не могут встречаться, но что поделать, разве у меня есть другой выход? Гай любитель всяких вечеринок, но только без Мавис. А она на глазах закипает, когда речь заходит о Саре. Мне страшно даже подумать, что Мавис будет вытворять на свадьбе.

Вдвоем они спустились на кухню, чтобы сварить кофе, и увидели в окне мелькавшие с необычным проворством черные в шерстяных колготках ноги Мейбл.

– Не кажется ли тебе, мамочка, что бедная старая дева слишком задержалась у нас? – спросила Мэри, заглядывая во все жестянки в поисках кофе.

– Милая моя, ей давным-давно пора на покой. – Миссис Шеннон присела на край кухонного стола и закурила сигарету. – Но я не знаю, кого мы найдем взамен на такое жалованье.

– Ну, – возразила Мэри, – а ты разве не можешь платить больше?

Миссис Шеннон выпустила аккуратное колечко дыма и внимательно посмотрела на кончик сигареты.

– Не сейчас, доченька.

– Мамочка… – Мэри повернулась к ней с жестянкой с надписью «Крахмал», где хранился кофе, – что происходит? Мы снова стали бедными или как? Плохо идут дела в ателье?

– Нет, милая, – начала было мать, но потом махнула рукой. – Впрочем, ты тоже должна знать. Я не хотела говорить тебе, но правда в том, что я действительно попала в затруднительную ситуацию. Конечно, лишь временно.

– Продолжай, – попросила Мэри, идя с туркой к крану в кладовке. – Я слышу тебя.

– Ты знаешь, что я должна выплачивать Уилкс долг в рассрочку. Я рассчитывала делать это с выручки, когда принимала такое решение, потому что тогда дела шли хорошо, но дело в том, что сейчас так не получается. Продажи по какой-то причине упали, одна из моих лучших клиенток обанкротилась, задолжав мне пятьсот фунтов, из которых я выручу дай бог десять, да и то, если повезет, и – ох, какой смысл перечислять