Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».

Текст Джона Донна кое-что прояснял.

А последняя фраза врезалась в память, как врезается случайный мотив, от которого после не отвяжешься.

Не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе…

1941, июнь

Не спрашивай, по ком звонит колокол, — он звонит и по тебе…

Последняя фраза хемингуэевского эпиграфа всплыла в голове, поднятая волнами простудного жара — и крутилась там, крутилась, крутилась. И колокол звонил… Он звонит по тебе. Ну да, а по кому еще может звонить колокол в твоей собственной голове?

Проклятая простуда! Ухитриться ее подцепить посреди июньской жары — это талант особый нужен.

Или это не колокол? Затих вроде…

— Хаджи, там… по телефону… — Лина стояла возле его постели, и лицо у нее было…

Не было лица. Совсем. Только глаза — двумя черными дырами.

Испугался он? Или просто не вдруг понял? Но вместо «что стряслось?» проворчал:

— Кому я в воскресенье понадобился?

Лина замотала головой — отчаянно, почти яростно. Это означало «нет»? Не Мамсурова зовут к телефону, а… И лицо — как будто не ее… Как будто и вовсе не лицо — мертвая гипсовая маска…

Сердце оборвалось в ледяную бездну — и зашлось лихорадочно, неровно, прерывисто…

— Хаджи… — Она зажала рот ладонью, точно удерживая рвущиеся слова, точно несказанные они станут несуществующими.

И тут проснулся радиорепродуктор:

— Говорит Москва! — провозгласил знакомый голос Левитана.

Но дальше вступил другой голос, совсем не дикторский…

Знал его Мамсуров не так хорошо, как левитановский, но все же слышать доводилось не раз.

— Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление… — говорил Молотов.

Лина стояла, все так же зажимая рот ладонью — кажется, она уже знала, что скажет нарком иностранных дел. И все равно не верила.

— Сегодня, в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас… — Молотов запинался, как будто слова не желали проходить сквозь горло, откашливался — но слова все равно будто застревали.

— Вся ответственность за это разбойное нападение на Советский Союз целиком и полностью лежит на германских фашистских правителях. Уже после свершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против Советского Союза в связи с сосредоточением частей Красной армии у восточной германской границы… По поручению правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы, и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией. Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера…

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже свершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины. Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы… Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом… Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу…

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

На ходу стаскивая насквозь промокшую от пота рубаху, Хаджи ринулся в ванную. Кажется, даже с волос летели соленые капли.

Из-под ладони, которой Лина зажимала рот, показалось красное — видимо, она до крови прокусила губу. Но Хаджи не бросился утешать — какие уж тут утешения. Она тоже солдат, она справится. Только, оказавшись рядом, сжал хрупкое плечо. И черные дыры на белом лице опять стали глазами, сузились, как у снайпера. Да, она справится…

Он вот, похоже, уже справился — жар, бред, ломота, гул в голове и слабость остались где-то там, далеко-далеко. В прошлой жизни. Не до болезней. Нужно работать.

24 июня 1941 года полковник Мамсуров поступил в распоряжение маршала Ворошилова, затем в распоряжении Военного Совета Северо-Западного фронта занимался вопросами организации партизанского движения в немецком тылу.

Август — октябрь 1941 года — врио командира 311 стрелковой дивизии 48 армии.

С октября 1941-го — начальник разведотдела Резервного фронта, с ноября начальник особой опергруппы ГРУ Генштаба РККА.

В январе 1942 года по личной просьбе направлен на фронт. Командир 114-й кавалерийской дивизии Северо-Кавказского округа. С мая 1942-го — замкомандира 7 кавалерийского корпуса (Брянский фронт).

С августа 1942 года — помощник, затем начальник оперотдела Центрального штаба партизанского движения (в Москве).

С января 1943 года — замначальника второго управления ГРУ.

С марта 1943-го вновь добился направления на фронт.

До конца войны командовал 2-й гвардейской Крымской кавалерийской дивизией (1-й гвардейский кавкорпус).

Юго-Западный фронт, с сентября 1943-го — Воронежский фронт, с октября — 1-й Украинский фронт.

В октябре 1943 года форсировал Днепр, в ноябре участвовал в освобождении Киева.

В апреле 1945 года дивизия под командованием Мамсурова действиями в немецком тылу нанесла фашистам большой урон и освободила два концлагеря (16 тысяч человек).

22 апреля 1945 года форсировала Эльбу у Мейсена.

24 июня 1945 года Хаджи-Умар Мамсуров как командир батальона