Мария - Мария Панфиловна Сосновских

По словам очевидцев, Анюше ничего не стоило превратиться в свинью или собаку. На свадьбах, на помочах[146], на похоронах она такое вытворяла, что все только диву давались. Могла уменьшиться до таких размеров, что влезала в бутылку или спокойно ходила по потолку, проникала сквозь стены и запертые двери.

Скотина и та боялась её. При её приближении шарахались в сторону и уносились вскачь лошади и коровы. Овцы, как бешеные, кидались врассыпную. Свиньи с визгом удирали.

Даже отец Василий – поп из Знаменской церкви не смог справиться с вредной колдуньей.

– Ты вот что, раба божья, чёртознайство своё брось, к добру это не приведёт! А то епитимью наложу и отлучу от церкви, предам анафеме! Слышь?! Брось, говорю, там всякие наговоры, привороты! От нечистого всё это! – стращал Анюшу-знатку отец Василий, придя к ней домой.

– Знамо, батюшка, что от нечистого. Да неправда всё это, злой наговор людской, – покладисто соглашалась Анюша, представившись смирённой овечкой. – Садись-ко, батюшка, за стол да чайку откушай.

– Благодарствую! – отказался от угощения отец Василий. И, поясняя своё решение, добавил: – В другой раз, сегодня мне ещё прихожан нужно посетить.

– А, значит, вы за сбором? Сейчас я мигом! – Аннушка вынесла яиц, масла, сходила в амбар, принесла пудовку пшеницы.

Поп поблагодарил хозяйку и с чувством выполненного долга вышел за ворота, но, как только он сделал шаг в сторону своей повозки, у него так прихватило живот, что он едва успел забежать за угол ближайшей бани. Ему удавалось пройти только несколько метров, и живот опять скручивало от боли, и он, не стесняясь прохожих (какое уж тут стеснение?), спешно забегал за чью-нибудь поленницу или садился просто среди улицы к забору. О сборе он уже и не думал! Скорей бы убраться из этого проклятого места. «Гони!» – приказал он кучеру. Выехали за деревню, и боль в животе враз утихла. «Может, батюшка, вернёмся за сбором-то?» «Ну их, этих ведьм! Моей ноги больше здесь не будет!» – раздражённо воскликнул поп.

Анюша старела, оккультные знания ещё при жизни превратили в ад её существование. Если раньше ей стоило большего труда вызвать демонов: сколько нужно было для этого выучить наизусть и прочесть заклинаний, чертить магические круги и фигуры, готовить зелья, снадобья, эликсиры, то теперь демоны являлись без зова и сильно досаждали ей. Они, как непослушные озорники, делали ей пакости, особенно по ночам. Анюша спасалась от них на печи, но из-за болей в спине ей стало трудно туда залезать. Демоны и маленькие чертенята толкали её с лесенки, подставляли подножки, тянули изо всей силы вниз. Но если старой колдунье всё же удавалось залезть на печь, она была в безопасности. Любая русская печь, если на ней не бывала собака, спасёт от нечистой силы. «Можете сколько угодно скакать и корчить рожи около печи, – грозила чертям старуха. – А сюда вам ходу нет!»

Если она в положенный срок не делала зла, ей приходилось худо, демоны преследовали ее, нашёптывали, угрожали, мучили. Она явственно видела за своей спиной что-то большое, чёрное, которое иногда принимало форму человека с отвратительным лицом и красными горящими глазами. Это страшное существо иногда наклонялось к её уху и она, чувствуя горячее смрадное дыхание, слышала ни на что не похожий голос: «Жить тебе недолго, ищи замену. Учи кого-нибудь вместо себя. Если не найдёшь, посмертие твоё будет ужасно».

Анюша давно пожалела, что в детстве коснулась тех запретных книг. Она тогда была так молода и беспечна, и почему-то думалось ей, что она, овладев оккультными знаниями, станет если даже не бессмертной, то, по крайней мере, проживёт очень долго. Ведь все тайны земного бытия откроются ей. Она заглянет в неведомое, в непостижимое простым смертным.

Но оказалось всё далеко не так. Жизнь пробежала быстротечно. Несчастия так и сыпались на её голову. Богатство и достаток не принесли удовольствия. Любая, самая бедная старуха в деревне счастливее её, потому что без боязни живёт и без страха встретит свою кончину.

К концу жизни душа Анюши настолько очерствела, что она без раздумий пожертвовала своей новорождённой внучкой ради того, чтобы избавиться от присутствия ужасного существа, которое преследовало её последние годы днём и ночью.

Внучка родилась летом, в самую жару, на Петров день. Во время родов у роженицы открылось сильное кровотечение, и она, так и не услышав первый крик своей дочери, скончалась.

Трясущимися руками Анюша приняла младенца, запеленала и вынесла на улицу. В её старых померкших глазах мелькал хищный огонь. Положив новорождённую на ступеньку крыльца, ведьма стала бормотать заклинания, делая огромные круги руками. Всё стремительнее и громче выкрикивались волшебные слова, всё быстрее старая ведунья махала руками. И вот далеко на западе появилась огненная точка. Она приближалась, росла. Если бы кто-нибудь из селян не спал в этот глухой полуночный час, то, пожалуй бы, видел, как движется по воздуху, точно раздуваемый ветром, красный уголёк. Подлетев к старой колдунье, он рассыпался множеством огненных искр.

Старуха в изнеможении присела на крыльцо – сделка состоялась – существо, впервые за много лет, оставило ее.

Когда крестили новорождённую, с младенцем творилось что-то неладное – тело сводили судороги, а личико исказилось и посинело. «Видимо, больна родимчиком[147]. Долго не проживёт, вслед за матерью уберётся. И слава богу, куда сироте? – думал отец Василий, старательно выводя в церковной книге: – Куликова Павла Павловна 1893 года рождения, 29 июня».

Павла с детства отличалась от других детей агрессивным характером и жестокостью. Она не могла пройти мимо, не разорив гнезда какой-нибудь птички. Душила и сворачивала головы щенкам и котятам. Нападала ни с того ни с сего на своих сверстников и жестоко избивала их. Хуторские дети приходили домой с разбитыми носами, но даже родители боялись пожаловаться на маленькую разбойницу. Кому жаловаться? Бабке? Не стоит! Она запросто может наслать беду. Да и навряд ли внучка послушается старую бабку. Так и терпели жители до поры до времени это гадючье гнездо и думали: «Что делать? Не бросать же свои дома, хозяйство, плодородную землю, поля, покосы из-за одной старой ведьмы, у которой, по всей видимости, и силы-то колдовские на исходе?»

Действительно, большие дела Анюше были уже невмоготу[148], но демоны не дают расслабиться: тычут, понукают, толкают, гонят, подзуживают, шепчут в ухо: «Иди, иди, старая карга!» И она встаёт, ловит в запечке клопа или таракана: «Пашка, беги в пригон, неси