Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

– Наверное, морозы зимой сильные? – спросил я старца.

– Да! Очень суровые морозы здесь, до пятидесяти градусов доходят, но русский человек спасается холодом.

Отец Севастьян ходил в валенках, не снимал их даже дома.

Мы простились с Сусанной, святой старец благословил нас в дорогу, потом перекрестил и сказал:

– Живите с Богом и помните о земле.

За спиной остались река и храм на ее берегу. А к отцу Севастьяну едут тысячи людей – за благословением, помощью, надеждой, утешением. И, наверное, каждый уходит, так же как и мы, с тем, что искал.

Не доезжая до Енисейска, возле села Плотбище, стоял указатель: «Озеро Монастырское». Мы свернули с основного пути и поехали по нерасчищенной узкой дороге. Мы ехали по красивому сосновому бору. Высокие молодые сосны с заснеженными кронами обступали нас со всех сторон. Я смотрел на них и удивлялся, как же они сохранились?

А про себя подумал: «Только бы не подожгли такую красоту».

Мы выехали на крутой берег озера, там стояла небольшая деревянная церковь. Рядом с ней были деревянная сторожка, баня. К озеру вела многометровая лестница, спускающаяся с крутого берега к воде. Внизу стояла небольшая избушка, сделаны мостки, чтобы людям удобно было брать воду и купаться.

Из сторожки к нам вышел мужчина лет сорока, с бородой, в темно-синей куртке. Это был послушник, его звали Николай. Он сказал, что батюшки в настоящее время нет, он в отъезде, а в храм можно зайти. Внутри помещения было холодно, видимо, в целях экономии электроэнергии. Мы помолились, поставили свечи и вышли на улицу погреться.

– Что, замерзли? – спросил Николай.

– Да, есть немного, – ответил я.

– А колокольню можно посмотреть? – спросила Надежда.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – ответил Николай и стал подниматься по лестнице на колокольню. За ним направилась Надежда, следом Лилия, мы с Александром остались внизу у машины.

Я не знаю, о чем они там разговаривали с Николаем, только через некоторое время на колокольне стали звонить колокола. Сначала тихо, потом все громче и громче. Вскоре их звон раздавался на всю округу заповедника.

– Пусть звонят, – рассудил Александр, – праздник сегодня – День Николая-угодника.

Николай рассказал нам, что с незапамятных времен на этом месте находился монашеский скит. Некогда на берегу этого озера поселились два брата-инока, позже к ним присоединились другие монахи, искавшие уединения. Следы келий и построек сохранились до наших дней. Приписан этот скит был к Свято-Спасскому монастырю, основанному в 1642 году в Енисейске. В Гражданскую, когда Красная армия вытеснила из этих мест белогвардейцев, монахи могли бы уйти с ними. Однако они остались и приняли мученическую смерть от рук большевиков. Палачи расправились с монахами с большевистской беспощадностью: их утопили, сбрасывая с крутого берега в воду.

– Вон видите деревянный крест, это в память о монахах-мучениках, погибших в годы Советской власти.

Мы обернулись и увидели на берегу, недалеко от спуска к воде, стоял резной крест.

– А храм, видать, недавно построили? – спросил Александр.

– Да! в 2004 году здесь на пожертвования людей построили вот эту деревянную церковь.

Короток зимний день, над церковью и над озером опустились сумерки. Все вокруг покрылось таинственным мраком. Небо также было затянуто облаками, и на нем не было видно ни одной звезды.

Ни тело, ни дух наш не рассчитаны на вечную жизнь. Жизнь для того и дана нам, чтобы обо всем узнать, увидеть и рассказать людям. И поэтому, что отпущено нам, надо прожить ярко, красиво и с достоинством.

Ночевать мы остановились в Енисейске, в той же гостинице. Ночью не спалось: я поднялся с кровати, было четыре часа, вышел в коридор. На кухне Александр пил чай:

– Что, не спится? – спросил он.

– По-моему, я уже выспался.

– Может, тогда поедем, что время тянуть?

Мне и самому как-то жалко было тратить время на сон, когда можно было провести его в дороге, тем более это дорога домой.

– Поехали, – согласился я.

Жены наши тоже не спали. Мы собрались, прогрели машину и выехали из Енисейска.

Вообще жизнь – интересная штука. Когда находишься дома, хочется вырваться из него и уехать куда-нибудь. Но стоит этому желанию осуществиться, как тоска по этому самому дому начинает нестерпимо накатывать на тебя. Хочется скорее вернуться в родные стены.

Я ехал и думал, что города – это те же люди. Судьбы городов, словно людские судьбы. Есть города великие, известные всем, есть безвестные, живущие тихо и неприметно. Среди людей можно наблюдать два ярких типа: тех, кто умеет жить, и тех, кто не умеет.

Вроде бы и живут одинаково, но у одних – все ладно, а у других – все не как у людей. Как их только ни зовут – неудачниками, чудаками. Вроде бы Бог все дал – неглупую голову, руки работящие, сердце справедливое и честное. А может быть, в этом все и дело? Другие, те, кто умеет жить, сумели понять, что хочешь жить – умей вертеться. А эти вертеться, идти на компромисс с совестью не собираются.

Мне порой кажется, что все провинциальные города из разряда тех, кто не умеет жить. Да и посудите сами. На каких живописных местах располагаются, какие богатства вокруг, сколько веков за душой, а посмотрите на них. Понятно, когда это относится к таким большим городам, как Красноярск, Иркутск, все-таки у них был, пусть маленький, но шанс. А на что было надеяться крошечному Енисейску, который и 400 лет назад был «провинциальным и обыденным»? Города, как люди.

Солнце катилось к закату. Машина плавно катила по автостраде. Чувствуя приближение дома, оживился Александр:

– Ну вот, православные, паломничество наше и заканчивается. Хорошо съездили, хоть и устали физически, зато душой отдохнули.

Я сделал для себя вывод, что после встречи со старцем я стал другим в своем отношении к природе и братьям нашим меньшим, более тонким и более честным к себе, чем был. Раньше я читал книги, очень хорошие и умные книги, многие из которых написаны сотни и сотни лет назад, а некоторые – моими современниками. Но они мне не дали того, сколько дала одна поездка к отцу Севастьяну.

Я стал меньше ценить внешнюю, броскую сторону жизни, к которой, впрочем, всегда относился довольно скептически. Я почти перестал агитировать и стал больше слушать, это, оказывается, не так трудно в пятьдесят с небольшим лет.

А много ли человеку надо? Жить в согласии с людьми, с верой в Бога. Работать во благо своей семьи, своих детей. Помогать тем, кто просит и нуждается в помощи.