Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

лес, там лежит не тронутый солнцем снег. Немного погодя вышли на косогор, увидели, что впереди и вокруг нас завалы из деревьев, поваленных ураганом. Пройти через них невозможно, вновь спустились в русло какой-то протоки, пошли по гравию. Впереди показалось зимовье.

Вынужденно останавливаемся, чтобы остудить моторы. Алексей сказал, что это тофаларское зимовье рода Шебековых.

Мы понимаем, что если выйдет из строя еще одна машина, то нам отсюда будет очень непросто выбраться.

Я настороженно спросил Алексея:

– А где же следы предыдущих снегоходов, что шли перед нами?

– Наверное, снегом занесло, – пожал плечами он.

– Ага, и водой смыло, – пробурчал Олег, докуривая сигарету.

Алексей, отцепив сани, поехал в разведку. Вскоре вернулся и радостно сообщил нам:

– Там асфальт изо льда и плоскотина начинается, буквально через пять километров.

Настроение у всех приподнялось, и мы пошли дальше. Действительно, вскоре машины пошли по заснеженному льду. Что может быть лучше? Мы с Владимиром вырвались вперед, но вскоре уперлись в стену льда. Подъехал Алексей. Увидев преграду, он взглянул на навигатор, махнул нам рукой и громко крикнул:

– Пошли левой протокой!

Мы отъехали от препятствия и по протоке вышли к щекам. В этом месте река, зажатая скалами, сужалась до десяти метров. Оставив снегоходы, осторожно, чтобы не провалиться, пешком дошли до ущелья. Черная вода бурлила, переливаясь через камни, и глубина местами была такая, что дна не видно. Всем стало понятно, что прохода здесь нет. Стали смотреть навигатор, единственный путь, по которому можно выйти к перевалу, лежал через стену, в которую мы первоначально уперлись.

Тогда я с недоумением спросил у Алексея:

– Не может быть такой дорога к перевалу. Как здесь тофы на лошадях могли идти?

Он показал навигатор:

– Что ты волнуешься? Видишь, до перевала всего километра три-четыре. Еще немного осталось, мы почти у цели.

Вернулись обратно к ледяной стене. У Алексея на снегоходе была электрическая лебедка. Закрепив ее за ствол большой елки, мы перетащили снегоход Алексея на лебедке вверх по горе на высоту почти двухэтажного дома. Потом вытащили второй снегоход.

Ко мне подошел Олег, вкрадчиво оглядываясь на Алексея, сказал:

– Какие тофы, какие лошади, тут даже олени не пройдут.

Я засмеялся, увязывая сани:

– Зато снегоходы проходят. Не отчаивайся, посмотрим, что будет дальше, чем черт не шутит, может, и вправду пройдем?

– Сколько едем, ни одной звериной тропы не видел, – отозвался Владимир, – нехоженая тайга вокруг.

– Давайте поедим! – предложил Алексей.

– Это хорошее дело, – согласился Владимир.

Геннадий уже потирал руки в предвкушении выпивки и сытного обеда, но времени на это не было. Наскоро попили чай из термосов с пряниками – и вновь на снегоходы. Сбросив флиску и шапочку, я переоделся в теплую одежду. Начался подъем по пологому склону горы, потом мы подошли к краю скалистого гребня и двигались вдоль него. Подъем был затяжной, и казалось, ему нет конца.

Панорамы становились все более впечатляющими, несмотря на серую погоду. Большая, высокая гора, на вершине которой росли корявые лиственницы, во время нашего обеда была высоко слева от нас. А сейчас я отчетливо видел, как она поравнялась с нами. И другие вершины гор стали не такими уж высокими. Мы забрались на самую вершину горы. Вдали, куда мы двигались, были видны заснеженные хребты перевала – за ним Тува.

Короток зимний день. Над горами стали опускаться сумерки, и вскоре стемнело. В свете фар мы медленно продолжали движение по вершине горы. Деревья здесь почти не росли, только изредка встречались хилые, едва выживающие в суровой природе лиственницы и кедры. Яркие звезды были почти рядом, казалось, протяни руку – и достанешь их. Пошли по курумнику, это острые скалистые камни. Шли осторожно, чтобы не порвать гусеницу. Вдруг я заметил, что ширина гусеницы снегохода стала больше чем ширина нашей дороги. Остановились. При неосторожности здесь можно было свалиться в ту или другую сторону горы. Но Алексея это не останавливало. Геннадий слез со снегохода, Олег вылез из саней и стали мостить дорогу, набрасывая на камни сухие стволы елок и кедра.

Уже была глубокая ночь. Я предложил вернуться в тофаларское зимовье, которое мы встретили на пути. Переночевать в нем, а утром уже определиться, как идти дальше.

Но Алексей не унимался, в нем еще жил азарт, он рвался вперед к перевалу.

– Алексей, – обратился я к нему, – время три часа ночи. Мы с семи утра на ногах, люди устали.

– Я не устал, я могу сутки не спать, – засмеялся он.

– Ты можешь, – с упреком сказал я, – я тоже могу, а вон Олег уже совсем из сил выбился да и Генка с Владимиром устали. Мы когда с Терещенко ходили, то в одиннадцать часов вечера уже спали сытые и в натопленном зимовье. Надо возвращаться. Ты видишь, что дорога закончилась?

– Ладно, давай еще раз попробуем, – уговаривал меня Алексей. – Мы с Вовой пойдем бить дорогу, а вы, раз устали, подождите нас здесь. По навигатору километра три до перевала.

– Какие три? – удивился Олег. – Два часа назад тоже было три километра, а прошли гораздо больше.

– Меня возьмите! – забеспокоился Геннадий.

– Втроем не уедем, – бросил Алексей, – оставайся здесь.

– Да не надо никуда ехать! – возмутился я.

Он не стал слушать, завел снегоход, Владимир заскочил на пассажирское место, и они уехали вперед в темноту. Наступила тишина. Дул несильный, но ледяной, пронизывающий ветер. Несмотря на то, что мы были одеты в теплые охотничьи комбинезоны, становилось некомфортно. Мы с Олегом и Геной решили развести костер. Раскрыв полог саней, мы с удивлением обнаружили, что у нас с собой была бензопила, но не было к ней бензина. Готовил пилу Алексей. На моей памяти у него это уже второй случай. Про первый говорить не буду, может, позже и расскажу.

Где-то там недалеко было слышно, как ревел мотор, потом стали доноситься громкие обрывки речи, глухие удары снегохода о деревья, потом более звонкие о камни, потом все стихло. Мы сидели на снегоходе, прижавшись друг к другу.

– Я устал, как собака, – нерешительно пробурчал Олег.

– Я тоже, – поспешно ответил Геннадий.

– С таким командиром и пропасть недолго, – уже на полудреме добавил я.

Долгое ожидание позволило поразмышлять о дальнейшей судьбе экспедиции. Оценив наш маршрут, мы осознали опасность продолжения его в этом направлении. Ведь для успеха любой экспедиции, как воздух, необходимо нормальное возвращение домой без посторонней помощи. Героическое преодоление маршрута любой ценой с перспективой угробить технику и выбираться отсюда пешком по нраву разве что дилетанту. Риск в экспедициях должен быть оправдан. Например, если он связан с угрозой здоровью людей.

Через