Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

льду, поверх замерзшей. Получается слоеный пирог, а если мороза ночью нет, то воды становится больше и она, образуя течение, устремляется по руслу реки к ее устью, принося тем самым определенные трудности путешественникам. Коварная вещь эти наледи. Они имеют разную глубину, а иногда и промоины.

Вот и сейчас, чем дальше идут наши снегоходы, тем глубже становятся наледи. Машины с надрывом тянут груженые сани против течения. Кажется, что этой воде не будет конца. Возле скалы на повороте река сужается до нескольких метров, оттого становится глубже, но наши машины идут. Уже вода бежит по сапогам, а в голове одна мысль – только бы не остановиться. Главное, что требуется от путешественника в незнакомом месте – постоянно быть начеку и как можно дальше объезжать сомнительные участки.

За скалой воды вдвое меньше. С облегчением выдыхаю воздух: «Прошли».

Впереди показалась широкая долина, покрытая сухой желтой травой. На левом берегу реки, там, где в Утхум впадает река Шибит, видны какие-то строения, остова ржавых снегоходов.

– Это Утхумская база, – пояснил нам Алексей. – Обычно здесь тофы останавливаются, ночуют и расходятся дальше по своим угодьям.

На слиянии Утхума и Шибита резкий контраст лета и зимы. В этой долине снег не задерживается. Его сметает ветер и съедает солнце.

Именно поэтому здесь раньше круглогодично паслись стада полуодичавших лошадей в несколько десятков голов. Вообще, тофалары, как и буряты, никогда не заготавливают сено на зиму, их олени и лошади всегда на вольном выпасе.

Каждый год, как и их далекие предки, они уходят на зиму в свои родовые угодья на охоту, а весной возвращаются в Алыгжер, работают по хозяйству, выращивают огород, потом их снова влечет инстинкт предков к себе в угодья, летом и осенью ремонтируют зимовья, пилят дрова, готовятся к охоте.

В верховьях реки Ия родовые угодья семьи Кангараевых. Вот уже несколько поколений Кангараевых приходят на Утхум несколько раз в год. Их путь на конях или оленях от поселка Алыгджер до реки Ии в среднем занимает пять-шесть суток, а база Утхум находится на их пути. Мне довелось еще в начале двухтысячных увидеться со всеми тремя братьями, с Сергеем, Александром и Юрием, зимовья которых один за одним расположились по течению реки Ия, от ее истока до реки Соруг. Эти встречи были либо зимой на снегоходах, либо летом на сплаве.

На базе располагались несколько полусгнивших домиков, драные доски на крышах которых покрылись от времени зеленым мхом, такая же баня. Здесь же располагалось деревянное сооружение для подковки лошадей и небольшой сруб-пекарня. Чуть дальше от берега здание, в котором тофалары хранят инвентарь, а также небольшой, углубленный в землю погреб-ледник. Создавалось впечатление, что десяток лет, а то и больше ремонтом здесь никто не занимался. На все это обветшалое хозяйство глядеть без слез невозможно.

В царское время на этом месте располагался казачий конный караул, защищавший границу с Китайской империей, так как до середины XIX века расположившаяся неподалеку Тува входила в состав Китая и небольшие бандитские группы тувинцев на протяжении многих столетий осуществляли набеги на зимовья тофаларов. Воровали в основном лошадей и по пути подбирали все, что плохо лежит по охотничьим избушкам. Традиции не изменились, и в наше время были случаи воровства лошадей тувинцами у тофаларов.

Мы подъехали к устью Шибита. Название переводится с тофаларского как «жёлтая река», или «глинистая река». Алексей заглушил мотор снегохода и сказал:

– Можно идти к перевалу и по Шибиту, но мне Терещенко сказал, что они ходили по Утхуму.

– Ты ничего не попутал? – уточнил Владимир.

– У меня навигатор. Вот мы стоим, вот перевал, Утхум оттуда бежит. Тут и сомневаться нечего.

Мы все впервые шли этим маршрутом и во всем полагались на Алексея.

– Мне что-то подсказывает, что Шибитом идти надо, – возразил Владимир.

Но Алексей его не слышал, уткнувшись в навигатор.

– Слышь Леха, что тебе охотник говорит! – окрикнул его Олег.

– Да не колготите вы, сейчас быстренько по Утхуму до перевала – и вечером за перевалом в додотском зимовье ночевать будем.

Геннадий молча посмотрел на Владимира и равнодушно пожал плечами:

– По Утхуму, так по Утхуму. Мне все равно, я пассажиром еду. Куда повезут.

Немного постояв, мы тронулись дальше. Вскоре наледей не стало. Даже визуально видно, что мы на своем пути все время движемся на подъем. После воды пришла другая беда, снег исчез, остался только отшлифованный ветром скользкий лед. Снегоходы остановились. Под ногами чистый бирюзовый лед. Стоять на нем невозможно, скользко, сильный встречный ветер сбивает с ног. Резиновые гусеницы беспомощно крутятся на катках снегохода. У Алексея гусеницы были снабжены автомобильными шипами. Шипы врезались в лед и с небольшой пробуксовкой шли вперед.

Зацепили мой беспомощный снегоход на веревку и Алексей оттащил его ближе к берегу, где песок и галька, есть за что зацепиться гусенице. Потом цепляет следующий снегоход. Дальше мы двигались краем берега, одна лыжа идет по льду, другая по берегу, чтобы было хоть какое-то сцепление гусеницы с гравием, песком или травой. Потом пошли узкие протоки, на которых вообще не было льда и воды, а только мерзлый гравий и песок. Снегоходы шли по песку, моторы из-за отсутствия снега, стали перегреваться. Впереди появились камни. Объехав большие валуны, мы вновь вышли на лед. От напряжения вспотела спина, стало жарко. Я снял теплую куртку и шапку, поменяв их на флиску и легкую спортивную шапочку.

Снегоход, на котором ехали Олег с Владимиром, проломал тонкий лед и провалился в воду. Глубина была небольшая. Отцепив сани, они пытались выбраться из западни. Олег с силой давил на рычаг газа. Мотор ревел, гусеница крутилась в воде, но машина стояла на месте. На щитке приборов загорелась аварийная лампочка перегрева двигателя, загудел зуммер и снегоход заглох.

Я остановился и пошел к ним на помощь. Следом подъехали Алексей с Геннадием.

– Олег! – раздраженно кричал Алексей. – Аккуратней надо ехать, весь путь еще впереди.

– Они уже приехали, – констатировал ситуацию Геннадий.

Стали разбираться со случившимся, выяснилось, что гусеница льдиной разбила радиатор охлаждения, который стоит под мотором. Охлаждающая жидкость из двигателя вылилась в воду и мотор перегрелся.

Может, техника – и кусок железа, но любая поломка в пути – это наши промахи. Чтобы не тратить время на ремонт, решили оставить машину здесь, а на обратном пути ее забрать. Владимир пересел на мой снегоход в качестве пассажира, а Олег перешел к Алексею и сел в сани. Мы пошли на двух снегоходах. На реке все без изменений, камни и песок, сворачиваем в