Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

собрались в Саутуорке. Одни ворвались в тюрьму Маршалси и освободили заключенных15. Другие устремились к Ламбетскому дворцу, резиденции архиепископа Кентерберийского, где принялись уничтожать официальные документы и предавать имущество огню. На следующий день они все вместе по Лондонскому мосту пересекли Темзу. Когда повстанцы приблизились к воротам, их встретил поднятый подъемный пролет, но горожане, находившиеся внутри, вынудили мэра опустить его. Волны людей хлынули в город, крича и распевая. Этот шум, должно быть, наводил ужас. Примкнув к неистовствующей толпе, местные жители тоже принялись грабить, поджигать и, нередко, убивать. Мятежники брали штурмом тюрьмы, выпуская узников, предавали огню лавки, рушили дома, обезглавливали чиновников. Нападали также на клерков и писарей, а в конторах Темпля бросали в костер книги – в знак недоверия к письменной культуре и к тому, как власть фиксирует информацию в документах16.

Под удар попали и иностранцы. Бордель на Лондонском мосту, которым управляли фламандки, из злобы разрушили, и еще группу фламандцев в тот же день убили за городской стеной17. На следующий день насилие против иммигрантских общин достигло беспримерного размаха. 14 июня автор «Анонимальской хроники» записал, как бунтовщики кричали: «“Кто поймает фламандца или иного чужеземца, пусть отсечет ему голову!”, так и поступали». Из церкви Святого Мартина в квартале Винтри, излюбленного места фламандских ткачей, тридцать пять человек были «вытащены наружу и обезглавлены на улице… и это продолжалось весь день и всю следующую ночь среди чудовищных криков и грохота». Жизни лишились около ста пятидесяти человек, и их тела лежали грудами на мостовых18.

Насилие такого масштаба потрясло саму ткань общины19. Джеффри Чосер, выросший в Винтри, позднее упомянул ту резню в «Рассказе монастырского капеллана» из «Кентерберийских рассказов»:

От шума пчелы покидают улья,

Но передать тревогу ту могу ль я?

Джек Стро, наверно, так не голосил,

Когда фламандца в Лондоне громил[76].

Когда мятежники достигли Лондона, король и его ближайшие советники укрылись в Тауэре. Четырнадцатилетний Ричард всматривался в горизонт. Многие знатные дома пылали, и, быть может, страшнее всего было видеть пламя над Савойским дворцом его дяди. Джон Гонт в это время находился в Берике на очередных переговорах с шотландскими лордами. Дворец передавался по ланкастерской линии в течение ста с лишним лет, воплощая могущество, богатство и древность рода Гонта. К вечеру 13 июня от него остались лишь обугленные руины.

Было решено, что Ричард встретится с повстанцами. 14 июня он в сопровождении небольшого отряда знати выехал верхом из Тауэра и направился к Майл-Энду. После его отъезда в Тауэр проникла группа мятежников – каким образом, остается загадкой. Возможно, им удалось взломать двери этой якобы неприступной крепости, поскольку в бумагах зафиксирована выплата за «починку и восстановление» поврежденного входа20.

Ворвавшихся в крепость повстанцев вела женщина по имени Джоанна Феррор, которая впоследствии предстанет перед судом21. Архиепископа и казначея вытащили из крепости, повели на Тауэр-Хилл и там обезглавили, а их головы водрузили на пики и выставили на Лондонском мосту как головы изменников.

Вернувшись из Майл-Энда после безрезультатных переговоров, Ричард был потрясен известием об убийстве своих высших сановников. Оставшиеся советники настаивали на мире – нужно, мол, дать народу то, чего он требует, и положить конец насилию, раздирающему страну, ибо волнения вспыхивали и в Восточной Англии, и в Вустере, и в Честере, и в йоркширском Беверли. Местом для новой встречи выбрали Смитфилд, который в то время представлял собой открытое поле за пределами города, где обычно устраивали турниры, а по пятницам торговали лошадьми22. 15 июня здесь завершится Крестьянское восстание.

На Смитфилде собрались тысячи мятежников. Мэр Лондона Уильям Уолворт попросил, чтобы их «вождь» вышел вперед23. Им оказался «Уот Тайлер из Мейдстона» – «верхом на маленькой лошадке» и с кинжалом в руке. Преклонив перед королем колено, Тайлер тут же с энтузиазмом изложил требования – он просил хартию, где будет сформулирован ряд законов – в том числе о том, что «ни один лорд, кроме самого короля, впредь не должен владеть землями, но все будет разделено между людьми». Он также требовал, чтобы церковные богатства «разделили между жителями прихода… чтобы в Англии более не было вилланов и крепостных… но чтобы все были свободны и равны»24.

По меркам XIV века эти требования можно счесть крайне радикальными – возможно, это было попыткой создать своего рода Великую хартию вольностей, но для простого народа. Ричард согласился. Он хотел, чтобы мятежники разошлись, а сам он выиграл бы время, дабы уладить дело по-иному. Но внезапно вспыхнул конфликт. Изнывая от жажды в июньском зное, Тайлер попросил кувшин воды. Получив его, он «весьма грубо и по-хамски ополоснул рот перед лицом короля», а затем «отпил большой глоток эля»25. Когда он развернулся уйти, один из королевских слуг в ярости назвал его «главным вором и разбойником во всем Кенте» – завязалась драка, в которую вмешался Уолворт. Тайлер ударил мэра кинжалом в доспех. В ответ тот тоже выхватил кинжал и «дважды или трижды пронзил Уота, нанеся смертельные ранения»26. Учитывая, что возвращения Тайлера ожидали тысячи людей, его смерть грозила взрывом – гибелью королевской свиты и, возможно, самого короля. Автор «Анонимальской хроники» пишет, что Уолворт «что есть духу поскакал в город и велел смотрителям всех двадцати четырех районов объявить… чтобы каждый взял в руки оружие… и поспешил на помощь королю в Сент-Джонс-Филдс»27. Вероятно, люди короля считали гражданскую войну неизбежной.

Ричард отреагировал сдержаннее. Он подъехал к мятежникам и велел им следовать за ним на Клеркенуэлл-Филдз – всего в нескольких сотнях ярдов к северу от Смитфилда. После демонстрации головы Уота Тайлера их окружили английские солдаты, «как овец в загоне». Король немедленно издал прокламацию, объявив помилование «нашим вассалам и подданным за все преступления, измены и проступки» и даровав им «полный мир»28. Мятежники получили прощение, король и его люди – голову их вождя. Казалась бы, все просто – а главное, восстание завершено. Люди разошлись по домам, надеясь, что справедливость восторжествовала. На самом же деле вскоре начались массовые аресты.

Ричард мог выглядеть великодушным, но Лондон был охвачен пожарами, архиепископ и казначей погибли, а невинные люди стали жертвами грабежей и убийств. Требовалось восстановление порядка. Весь следующий год и даже позднее королевские суды едва справлялись с делами мятежников. Некоторым удалось скрыться, но многих схватили и предали суду. Например, некую Матильду Бремоболь с мужем и дочерью обвинили, кроме участия в беспорядках, в поджоге Савойского дворца и Клеркенуэллского монастыря