Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Описывая настроения в королевстве после смерти Эдуарда, хронист Генри Найтон оплакивает утрату «представителя цвета рыцарства сего мира, для которого сражаться значило царствовать, а состязаться – торжествовать»48. Надпись на гробнице в Вестминстерском аббатстве рисует сходный образ: «Здесь покоится слава англичан… непобежденный леопард, могучий Маккавей в своих войнах… Он властвовал силою оружия, а ныне да станет небесным царем»49. Эдуард III был государем, который вел за собой с мечом наголо, и народ любил его, однако к концу правления он оказался нравственно сломлен. Правитель, поникший на троне и устремивший мутный взор на своих рыцарей во время последнего пира Подвязки в апреле 1377 года, разительно отличался от короля, свергшего режим Мортимера и Изабеллы, взявшего Кале, вернувшего Шотландию и Аквитанию, создавшего крупнейшую английскую империю со времен Генриха II.

С угасанием Эдуарда угасала и эпоха рыцарства. Страсть к войне и жажда славы завоевателя остались в прошлом и хранились лишь в сердцах ветеранов кампаний 1350–1360-х годов. Ричард II взошел на престол десятилетним мальчиком, трепещущим в тени отцовского наследия. Пророчество Мерлина уподобляло Эдуарда III вепрю, сеющему ужас во Франции, но преемником он называл осла. Если Эдуард посвятил жизнь и царствование расширению английского влияния в христианском мире, то Ричарду, совершенно не готовому к власти, суждено было сделать прямо противоположное.

Часть пятая. Мятежный конец века

Вот, шум из города, голос из храма, голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим.

Книга Исайи, 60:6

23. Vox Clamantis[74]

В разгар лета 1377 года у берегов Англии заметили пятьдесят кораблей, пересекающих Ла-Манш. Это были не рыбацкие лодки и не купеческие барки, а французский флот, несший с собой гибель и разорение. Они двигались к одному из важнейших центров английского судостроения, городу Рай, который на протяжении поколений снабжал военную машину Плантагенетов кораблями и моряками.

Французы не стали приставать к берегу. Сотни воинов высадились в стороне от пляжа и прямо по воде ринулись к городу – они взбирались на стены и проламывались через оборонительные сооружения. Для жителей Рая набеги были привычной частью прибрежной жизни, а французы нападали и прежде. Над городом загудел разноголосый перезвон тревожных колоколов, но пользы от него оказалось мало. Французы разграбили церковь и предали город огню. Уцелели лишь несколько каменных домов да стена с воротами и башней. Налетчики забрали даже колокол.

Незадолго до коронации Ричарда II истек срок временного перемирия между Англией и Францией, заключенного Джоном Гонтом. Нападение на Рай стало частью двухнедельного разорительного рейда по английскому побережью, который возглавлял адмирал Жан де Вьен. Французский флот ударил не только по Раю, но и по Роттингдину, Уэймуту, Дартмуту, Плимуту, Саутгемптону, Пулу и острову Уайт, где адмиралу удалось вытребовать у жителей шестьсот фунтов в качестве выкупа1.

Горожане Рая обратились к новому королю с особым прошением: «Ввиду разрушения города» они умоляли выделить «некоторую сумму денег… дабы обнести город стенами и иными укреплениями для защиты в будущем»2. Взамен они предложили построить королю несколько кораблей. Предложение было скромным, но необходимым. Английская мощь заметно ослабла.

Уязвимостью Англии в начале правления Ричарда стремились воспользоваться не только французы. В июне 1377 года на границе усилили давление шотландцы, пытаясь спровоцировать англичан на вооруженный конфликт. Попытка не увенчалась успехом, однако стало ясно, что и Франция, и Шотландия нанесут новый удар и лишь выжидают удобного момента.

В Средние века фигура ребенка на троне уже сама по себе делала королевство более подверженным войне, поскольку из-за отсутствия во главе страны взрослого правителя нарушалась привычная иерархия власти. После смерти короля Иоанна в 1216 году его сына, девятилетнего Генриха III, короновали столь поспешно, что он даже не успевал добраться до Вестминстера, и церемонию пришлось провести в Глостерском соборе. Хотя в случае с Ричардом серьезной угрозы его праву на престол не было, по Лондону поползли слухи, будто Джон Гонт готовит переворот, дабы возложить на себя корону. Однако не имелось никаких свидетельств тому, что он намеревается свергнуть племянника. Напротив, куда вероятнее, что он собирался твердо отстаивать порядок престолонаследия, как поклялся на смертном одре Черному принцу. Поначалу считалось, что старший из оставшихся в живых сыновей Эдуарда, Джон Гонт, станет опорой и символом надежды в первые, еще хрупкие годы правления Ричарда. Проблема заключалась в том, что ряд его прошлых действий сделали его крайне непопулярным в Лондоне и среди общин. Регентство Гонта грозило обернуться смутным временем. Учитывая угрозы на побережье и на границе, было крайне важно, чтобы он, преодолев гордыню, продемонстрировал преданность Ричарду и тем самым укрепил положение племянника как законного короля Англии. Едва ли существовал лучший предлог для этого, чем коронация.

Эта церемония всегда была насыщена религиозной и политической символикой. Покинув Тауэр, юный Ричард отправился в Вестминстер. Впереди шествовали представители общин, рыцари и лорды – все в белых одеяниях3. Прямо перед малолетним королем, одетым в белую мантию, ехали его дяди – Джон Гонт, Эдмунд Лэнгли и Томас Вудсток. В Чипсайде люди наводнили улицы, многие из них проделали долгий путь, чтобы стать свидетелями этого события, ведь такая возможность обычно выпадает лишь раз в жизни.

Сама официальная коронация состоялась на следующий день. Ричарда омыли и облачили в священные регалии, включая особые туфли, слишком большие для детской ноги. Затем его провели из Вестминстерского дворца в аббатство. Как и на предыдущих двух коронациях – Эдуарда II и Эдуарда III, – представители знати, в соответствии со своим рангом, играли в церемонии важнейшую роль. Джон Гонт позаботился о том, чтобы все время находиться на переднем плане, демонстрируя верность Ричарду и Короне.

Под балдахином из золотой парчи Ричарда внесли в Вестминстерское аббатство и усадили перед хором на кресло, приготовленное в свое время для коронации Эдуарда II. Под сиденьем по-прежнему находился Скунский камень, символ власти над Шотландией. Под пение, литургические возгласы и запах ладана Ричард II стал королем. Он «поклялся сохранить Церкви ее привилегии, держаться истинной веры, положить конец грабежам и злоупотреблениям среди всех сословий… обеспечить соблюдение действующих законов страны и справедливо судить между людьми»4. Народ подчинился новому государю, «громогласно возвестив» о своей поддержке и повиновении. По окончании службы мальчика, вероятно перегруженного как ощущением ответственности, так и самим торжеством, «подхватил на руки» его наставник Саймон Берли5. В суматохе одна из священных туфель соскользнула с ноги и пропала в толпе.

Коронация сопровождалась мощной