Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Мятежи вспыхивали и в других уголках королевства. В Норидже двое мужчин «явились в приорат Кэрроу и, жестоко угрожая жизни и здоровью настоятельницы, леди Маргарет де Энгис… потребовали, чтобы она выдала им свои хартии, грамоты и судебные свитки»31. Перепуганная Маргарет уступила, но впоследствии обратилась в суд, добиваясь возмездия. Епископ Нориджский, Генри Диспенсер, внук печально известного Хью Диспенсера Младшего, во время смуты вершил правосудие самостоятельно. Он производил столь грозное впечатление, что летописец Томас Уолсингем сравнивал его с «воинственным священником, подобным дикому вепрю, скрежещущему клыками… [он] бился там, где опасность была наибольшей, пронзая одного, сбивая с ног другого и раня третьего»32.

Неудивительно, что восстание разгорелось столь стремительно, но искренний, идеалистический порыв изменить мир к лучшему сопровождался вспышками ужасающего насилия, подпитанного фанатизмом и заблуждениями. И хотя мятеж не принес тех реформ, на которые надеялись его участники, он прокатился по стране взрывной волной, сильнее всего ударив по королевскому двору. Те, кто привык к роскоши и незыблемости своего положения, впервые осознали: их мир тоже может обратиться в пепел. Джон Гонт был столь глубоко потрясен гибелью Савойского дворца, что так и не решился его восстановить, но теперь он всякий раз, приезжая в Лондон, предпринимал меры предосторожности – даже надевал порой под одежду кирасу, опасаясь возможного нападения.

Но, пожалуй, сильнее всего восстание повлияло на самого Ричарда. Тот теплый июньский день навсегда врезался в его память, частью его самосознания стало мгновение, когда он уверенно и достойно показал себя правителем в полном смысле слова. В отсутствие уехавшего в Шотландию Гонта, окруженный перепуганными, суетящимися советниками, именно он, Ричард, проявил решимость лично выйти к мятежникам, говорить с ними и быть услышанным. Его понимание королевской власти опиралось прежде всего на веру в божественное право, а не на более приземленные добродетели вроде чувства долга или личной ответственности. Теперь, в четырнадцать лет, Ричард, по средневековым меркам, мог считать себя достаточно зрелым, чтобы управлять страной так, как сочтет нужным. К добру или к худу33.

24. Млечный Путь

В середине правления Ричарда II Джеффри Чосер приступил к созданию «Трактата об астролябии» – своего рода средневекового наставления по чтению небесной карты и определению положения светил1.

Астролябия, что в переводе с греческого означает «ловец звезд», представляла собой переносное устройство, напоминавшее солнечные часы, снабженное подвижными пластинами и круговой шкалой для вычисления астрономических координат. Она помещалась на ладони – «ты можешь повернуть ее хоть вверх, хоть вниз», как писал Чосер2. Он понимал: если хочешь постичь устройство мира, нужно поднять взгляд к небу, а его «Трактат об астролябии» свидетельствует, что поэт прекрасно умел ориентироваться по звездам3.

Звездочетов XIV века зачаровывали созвездия, движение светил, и вскоре при дворах Европы изучение Вселенной вошло в моду. В 1380-е годы Ричард тоже не на шутку увлекся астрономией и оккультными науками.

Во второй половине XIV столетия многие представители высшей знати имели в своих домах астрологические книги, астролябии и хорарные квадранты – приборы для определения времени по солнцу. Джон Гонт приобретал трактаты по астрономии, а Джоанна Кентская заказала монаху Джону Сомеру «Календарий», предсказывавший солнечные затмения вплоть до XV века4. Особый интерес Ричарда к небесным наукам, вероятно, был пробужден матерью, но также и Чосером, чья служба на первом этапе Столетней войны привела его ко двору.

Звезды притягивали Ричарда не случайно. С детства ему внушали, что в день его рождения – в праздник Богоявления 6 января – светила благоприятно выстроились в ряд. Согласно Библии, в этот день волхвы пришли в Вифлеем поклониться Младенцу Христу и преподнести дары – золото, ладан и смирну. Эта дата и ее символика вплелись в ткань жизни и царствования Ричарда. Волхвы были, по сути, астрономами, ведомыми звездой к месту рождения Христа, но вместе с тем – царями, и Ричард на протяжении всего своего правления символически отождествлял себя с ними. Каждый год в день рождения он приносил в дар церкви золото, ладан и смирну, а праздник Богоявления стал при его дворе самым почитаемым святым днем5.

Ричард видел в себе не только короля, но и мага – знатока символов, астрологии, алхимии и, если верить менее благостным летописцам, даже темных сторон оккультизма6. Он владел астролябией и хорарными квадрантами, и его увлечение с годами лишь усиливалось.

Однако мысли его занимали не только звезды. В 1381 году после многолетних переговоров Ричард вступил, наконец, в брак с Анной Богемской, дочерью императора Священной Римской империи Карла IV. Этот брак укрепил союз между двумя важными европейскими государствами – Англией и Богемией.

Анна прибыла в Дувр в декабре 1381 года. Ее корабль едва успел пришвартоваться, а пятнадцатилетняя принцесса, хрупкая и миниатюрная, – сойти на берег, как вдруг «внезапно поднялось волнение, какого давно не видывали… суда, стоявшие в гавани… посталкивались друг с другом, а корабль, на котором только что плыла принцесса, ужасающе раскололся на множество частей»7. Для суеверных людей это выглядело зловещим предзнаменованием.

Ричард и Анна составляли странную, но, похоже, трогательную пару. Принцесса была робка и невелика ростом. Один вестминстерский хронист язвительно назвал Анну «крошечным кусочком мяса», намекая как на ее миниатюрность, так и на скромное приданое. Сам Ричард еще сохранял почти детскую внешность – золотистые кудри, округлое лицо, которое порой заливалось румянцем8.

Брак, по-видимому, перерос в исполненное любви супружество, хотя и обернулся финансовым кошмаром. Правительство вскоре осознало, что Анна обошлась королевству в целое состояние, поскольку ее брат, король Вацлав IV, не только не выплатил обещанное приданое полностью, но и занял у Ричарда огромную сумму. Король же, исполненный благосклонности к новому родственнику, щедро раздавал деньги и милости как шурину, так и богемским приближенным и слугам Анны.

В 1382 году коронация Анны дала Ричарду очередной повод продемонстрировать ей свою преданность. Он приготовил подарок – специально заказанную «Королевскую книгу», Liber Regalis, своего рода руководство по проведению коронаций. В ней Анна изображена в золоте и лазури, восседающей на троне напротив – и чуть ниже – Ричарда. Ее окружают епископы, утопающие в золотой парче. Длинные светлые волосы ниспадают по спине, одежды струятся свободными складками. Ричард и Анна слегка склоняются друг к другу, словно он поддерживает и направляет свою взволнованную королеву, пока на ее голову медленно опускается корона. В золотых, розовых и глубоких синих тонах Анна предстает почти