Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

беспрецедентный вакуум власти. Эдуард II тоже в свое время ослабел от междоусобиц и придворных интриг, однако Томас Ланкастер в критический момент сумел перехватить бразды правления. Эдуард III доказал, что опережающее нападение на врага способно сохранить мощь Англии и безопасность ее рубежей. В случае с Ричардом традиционную феодальную иерархию олицетворял Джон Гонт, но он отсутствовал. Король, неспособный видеть дальше Вестминстера и своего беспомощного окружения, оказался парализован собственной неопытностью. Прецедент вмешательства общин в управление страной был создан еще «Хорошим парламентом» в 1376 году. И теперь, когда стабильность королевства затрещала по швам, Ричард столкнулся с новой борьбой за власть – но не с Ланкастером или французским королем, а с собственным народом.

В октябре 1386 года в Вестминстере открылось заседание парламента. С речью выступил канцлер Майкл де ла Поль, отвечавший за управление правительством Ричарда. Хоть он и был фигурой весьма непопулярной, поскольку ранее уже испрашивал средства на оборону, но страна все же пребывала в критическом положении. Де ла Поль предстал перед лордами и общинами и потребовал сумму в пять раз больше прежней – крупнейший финансовый запрос за всю английскую историю. Он явно не учел настроения зала7. Обе палаты устали утверждать налоги, не приносящие ощутимой пользы королевству, а теперь у канцлера хватило дерзости просить еще. Сплоченные гневом, они «единодушно… с глубоким недовольством» постановили, что канцлер, не сумевший должным образом распорядиться средствами, должен быть подвергнут импичменту8.

«Хороший парламент» создал прецедент, показав полномочия общин в вопросах назначения и смещения королевских сановников. В то время Джон Гонт с тревогой наблюдал, как новые притязания подтачивают традиционную власть монарха. Спустя десятилетие Ричард воспринял подобное вмешательство уже как личное оскорбление. Вспыхнув яростью, он отказался присутствовать на дальнейших заседаниях, пока общины не исполнят его волю и не утвердят налог, запрошенный Майклом де ла Полем9. Общины отказались и направили к королю его дядю Томаса, герцога Глостера, поручив ему склонить племянника к уступке. Когда Глостер пригрозил, что в случае неповиновения Ричард будет свергнут, у того не осталось иного выбора, кроме как вернуться в зал заседаний с пылающими щеками и вздернутым подбородком.

В ходе сессии, вошедшей в историю под названием «Замечательный парламент», лорды и общины выступили единым фронтом в попытке исцелить королевство, разъедаемое неэффективным управлением и фаворитизмом. Майкла де ла Поля отстранили от должности, а четырнадцать лордов составили особую «комиссию» сроком на год10. Девятнадцатилетний Ричард ясно осознал, что его реальная власть вновь стала столь же ограниченной, как в детстве. Вместе со свитой, включая новоиспеченного герцога Ирландии, самодовольного и тщеславного Роберта де Вера, он покинул столицу и отправился в Мидлендс обдумывать дальнейшие шаги.

В 1386–1387 годах положение в королевстве улучшилось. В марте 1387 года Ричард Фицалан, граф Арундел, назначенный адмиралом Англии, успешно атаковал французский флот, захватив свыше ста французских кораблей и несколько тысяч бочек вина11. Это была скромная по сравнению с крупными сражениями Эдуарда III, но крайне необходимая победа, хотя сам король отнесся к новости без энтузиазма. Отстраненный от Вестминстера, Ричард путешествовал по стране с Робертом де Вером и опальным Майклом де ла Полем, выискивая очаги поддержки на случай открытого конфликта. Параллельно, следуя советам преданных друзей, он искал юридические лазейки, дабы подорвать решения «Замечательного парламента». Пока король готовил ответный удар по растущему кругу недовольных лордов, Роберт де Вер нашел новый способ оскорбить его дядьев.

Де Вер уже десять лет состоял в несчастливом браке с Филиппой де Куси, дочерью принцессы Изабеллы – тетки Ричарда, старшей дочери Эдуарда III и Филиппы Геннегау. За десятилетие союз так и не дал наследников. При поддержке короля он обратился к папе с просьбой о признании брака недействительным. Такая поспешность частично объяснялась тем, что он сблизился с Агнессой Лансекроной, фрейлиной королевы Анны Богемской, на которой и женился, даже не успев еще получить папское одобрение. Женитьба не только вызвала скандал, но и нанесла глубокое оскорбление королевскому дому – ведь де Вер бросил внучку Эдуарда III ради «как говорили, дочери шорника – несомненно не знатной, да к тому же уродливой»12. Ходили слухи, будто де Вер представил в Рим ложные доказательства, но возмущение вызвало не столько то, как он добился развода, а то, что ему вообще хватило дерзости подать подобное прошение13.

В отсутствие Джона Гонта старую эдвардианскую гвардию представлял Томас, герцог Глостер. Унижение племянницы он воспринял особенно болезненно. Однако настоящей точкой невозврата стали события лета 1387 года.

В августе шесть судей из Королевской скамьи и Суда общих тяжб прибыли в Шрусбери на встречу с королем. Ричарда сопровождали королева Анна, Роберт де Вер, его бывший наставник и теперь ближайший советник Саймон Берли, Майкл де ла Поль, бывший лорд-мэр Лондона Николас Брембр и архиепископ Йоркский Александр Невилл. Король стремился выяснить, насколько законны ограничения его власти – или, точнее, можно ли признать их незаконными. Главный судья Королевской скамьи, суровый и властный Роберт Трезильян, предложил судьям ответить на десять вопросов, однако исход был предрешен. Под угрозой смертной казни их принудили единогласно постановить, что «король должен обладать контролем… во всех прочих вопросах, касающихся парламента, до окончания заседаний, а если кто-либо поступает вопреки воле короля, воображая, будто заседает в парламенте, он должен быть наказан как изменник»14.

Ричард получил желанные ответы и теперь мог, опираясь на «законность», оспорить решения, принятые против него в «Замечательном парламенте». Выворачивая право в свою пользу, он обретал возможность обвинить врагов в государственной измене. Но путь этот не сулил легкой победы. Пока король накапливал законодательные аргументы, его противники – и противники Роберта де Вера – тоже готовились к борьбе. Картина начинала пугающе напоминать недавнее прошлое: монарх, прикрывающий своего фаворита, и двор, погрязший в коррупции, измене, коварстве и убийствах.

17 ноября 1387 года Ричард торжественно восседал на троне в Вестминстер-Холле. Перед ним, преклонив колени и опустив глаза, стояли трое мужчин, ожидая ответа на свое прошение15. Король мрачно взирал на лордов-апеллянтов – на дядю Томаса Вудстока, герцога Глостера, Ричарда Фицалана, графа Арундела, и Томаса де Бошана, графа Уорика. Они явились к нему с требованием удалить из его окружения вероломных советников, прежде всего Роберта де Вера.

Глостер чувствовал себя оскорбленным унижением племянницы, Филиппы де Куси, но его также раздражал стремительный рост богатства и могущества де Вера, который оказался вознесен до того же социального статуса, что и сам герцог. Графы Арундел и Уорик тоже ощущали угрозу своим интересам со стороны королевского любимца. Дополнительным камнем преткновения оставалась война с Францией. Все