Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

за просчеты на «короля-мальчика», слишком молодого, чтобы править, и слишком неопытного, чтобы осознавать собственные ошибки. Ответственность должны были нести другие. Как ранее и предлагал Ричард, апеллянты в феврале 1388 года явились в парламент с петицией, излагающей их обвинения21. После битвы у Рэдкотского моста король отсиживался в Тауэре, где и провел все рождественские празднества. На Богоявление он даже не стал отмечать день рождения22. Когда 3 февраля в Вестминстере собрался парламент, Ричарду оставалось лишь сидеть там и слушать.

В первый день заседаний пятеро апеллянтов-победителей в золотых одеяниях – Томас Глостер, Генри Болингброк, Томас Моубрей, а также графы Уорик и Арундел – с подчеркнутым достоинством прошагали в Белую палату Вестминстерского дворца. Когда они вошли, сцепив руки, в зал, Ричард беспокойно заерзал на троне. Как и прежде, главную роль играли Глостер, Уорик и Арундел – клирик солсберийской епархии Томас Фэвент даже назвал их indivisa trinitas, «неразделимой троицей»23. Глостер пожелал прояснить свою позицию до начала разбирательства. Преклонив перед королем колени, он заявил, что ему известно о слухах, будто «означенный герцог намеревался низложить означенного государя, дабы взойти на престол самому»24. Противостояние фаворитам короля, – поспешил подчеркнуть Глостер, – не означает притязаний на корону. Ричард в ответ продемонстрировал – возможно, ранее отрепетировав эту сцену в Тауэре, – что принимает слова дяди и, казалось бы, снимает с него любую вину, он не считает «означенного герцога виновным в чем бы то ни было и прощает его». Вскоре станет ясно, что в действительности он думал совсем иначе.

Заседание открыл новый канцлер Томас Арундел, епископ Или и брат графа Арундела. Соблюдя обычную процедуру, он перешел к сути – к вопросу о судьбе круга советников Ричарда, которых апеллянты обвиняли в государственной измене. Бежавших Майкла де ла Поля и Роберта де Вера заочно признали изменниками и приговорили к казни. Зачитывание всех тридцати девяти пунктов обвинения заняло два часа. В них фигурировали не только беглецы, но и архиепископ Йоркский Александр Невилл, бывший лорд-мэр Лондона Николас Брембр и главный судья Королевской скамьи Роберт Трезильян. Их обвиняли в том, что они манипулировали «неискушенным» королем «нежного возраста», набивали собственные карманы, пока королевство погружалось в финансовый кризис, давали пагубные советы относительно войны с Францией и отчуждали государя как от подданных, так и от членов собственного правительства25. Главным виновником сочли Роберта де Вера, но в его отсутствие расплачиваться пришлось другим.

Архиепископский сан спас Невиллу жизнь, однако он лишился всех своих церковных доходов и подобающих положению привилегий. Брембра и Трезильяна приговорили к смерти как изменников26. Судья Трезильян, впрочем, где-то скрывался. Оставался лишь Брембр, который не желал сдаваться без борьбы. Когда его доставили из Тауэра в Белую палату, он заявил о своей невиновности и потребовал доказательства в поединке, то есть судебного боя. Брембр желал либо оправдаться, либо пасть от меча, но не умереть позорной смертью изменника. В этой чести ему отказали. Когда Ричард попытался вступиться за своего сторонника, все пятеро апеллянтов сняли перчатки и бросили их на пол – символический жест готовности к бою.

Проблема заключалась в том, что комитет из двенадцати вельмож во главе с рассудительным Эдмундом Лэнгли – старшим после Джона Гонта дядей Ричарда – не нашел достаточных юридических оснований для казни Брембра. Парламент желал соблюсти видимость законности, как бы ни раздражало это апеллянтов. Однако в разгар споров заседание было прервано: обнаружили убежище Роберта Трезильяна. Судья Трезильян на протяжении своей карьеры не раз выносил смертные приговоры, и теперь, в феврале 1388 года, настал его черед принять ту же мрачную участь. Герцог Глостер лично возглавил отряд стражи, и они спустились в недра Вестминстерского аббатства, где прятался судья, рассчитывая на право церковного убежища. Под громкие протесты аббата его выволокли из тайника. «В одеянии отшельника» он представлял жалкое и неопрятное зрелище27. В тот же день Трезильяна привязали к деревянной волокуше и протащили от Тауэра до места казни в деревне Тайберн, где его раздели догола и повесили.

Несмотря на твердые аргументы в защиту Брембра, он не избежал той же участи. Доказать его личное участие в измене было трудно, поэтому решили, что гораздо легче будет установить факт сокрытия информации о совершаемом преступлении28. Брембра, как и Трезильяна, протащили по улицам к Тайберну и там повесили.

Парламент мучительно заседал долгие четыре месяца. За это время под обвинение попали и другие члены королевского дома, якобы манипулировавшие ради собственной выгоды юным монархом до достижения им совершеннолетия. В качестве объекта для примерного наказания выбрали сэра Саймона Берли, друга и бывшего наставника Ричарда, который порой заменял ему отца. Берли получал щедрые пожалования и дары, он организовал брак Ричарда с Анной Богемской и занимал пост хранителя Пяти портов – должность, делавшая его удобной мишенью для критики в условиях постоянной угрозы вторжения. Поскольку преданность Берли королю не вызывала сомнений, выдвинутые против него обвинения свидетельствовали, что жажда мести у апеллянтов зашла слишком далеко. Эдмунд Лэнгли, герцог Йоркский, в этом вопросе твердо противостоял своему брату герцогу Глостеру, настаивая, что Берли служил Ричарду из любви и верности, а не из корысти.

В конце апреля напряженность достигла апогея прямо в парламенте, когда Глостер пригрозил доказать вину Берли «с мечом в руке», после чего герцог Йоркский – обычно самый спокойный и уравновешенный из братьев – «побледнел от гнева» и назвал брата лжецом. Два принца дома Плантагенетов метали друг в друга через весь зал яростные взгляды, словно готовясь броситься в схватку. Как говорят, их остановил Ричард29.

Против казни Берли выступили Генри Болингброк с Томасом Моубреем, да и королева Анна тоже пыталась вмешаться, пав на колени перед тремя главными апеллянтами и умоляя о пощаде. Несмотря на ее «смиренную коленопреклоненную мольбу», сэра Саймона Берли в начале мая приговорили к смерти30. Со связанными за спиной руками его провели «по королевскому тракту через самое сердце Лондона к Тауэр-Хилл», где «на ровном месте ему отсекли голову»31. В день коронации Саймон Берли держал десятилетнего короля на руках и отнес спящего, утомленного торжествами мальчика в постель. Теперь Ричард, бессильный на момент казни, не забыл эту расправу и не простил.

В мае, спустя год после смерти Берли, Ричард созвал свой совет и объявил – холодно и размеренно: «Мы провели несколько лет под вашим наставлением и руководством… ныне же, по милости Божьей, мы достигли совершеннолетия и уже вступили в двадцать второй год жизни. Посему желаем обрести свободу управлять и распоряжаться