Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

трое настаивали на продолжении конфликта, дабы удержать английские владения по ту сторону Ла-Манша и тем самым обезопасить английское побережье. Ричард же – по совету Майкла де ла Поля и Саймона Берли – стремился к переговорам и мирному завершению войны. Он не собирался вторгаться во Францию или демонстрировать военную мощь по примеру деда. В результате Англия оставалась ослабленной и жила под постоянной угрозой вторжения. Еще на заседаниях «Замечательного парламента» трое лордов ясно обозначили свои претензии и тем самым дали понять королю, что могут стать угрозой его власти. Год спустя они предприняли последнюю попытку добиться разрешения конфликта, предъявив соответствующую апелляцию.

В порыве, казалось бы, примирительного настроения Ричард предложил апеллянтам вынести официальное обвинение на суд парламента в новом году16. Лорды поблагодарили короля и вернулись к своим войскам. Но едва они удалились, как Ричард уведомил друзей о нависшей опасности. Майкл де ла Поль бежал в Кале, переодевшись – «сбрил волосы и бороду и облачился во фламандского торговца птицей»17. Даже прихватил корзину с курами для правдоподобия. Роберт де Вер не стал прибегать к столь тщательной маскировке. По слухам, он облачился в воинское одеяние «с колчаном стрел» и поспешил на север, в Честер, к коменданту Томасу Молинью. По прибытии он передал ему письмо чрезвычайной важности – королевскую комиссию с приказом «собрать людей и со всеми предосторожностями сопроводить королевского сродника и ближайшего друга к присутствию государя, не щадя ни сил, ни средств»18. Это был прямой призыв к оружию. Де Веру и Молинью предстояло собрать армию в Честере, городе, который на протяжении всей жизни Ричарда оставался непоколебимо верен ему одному.

Спустя считаные недели Роберт де Вер вывел из ворот Честера от четырех тысяч до пяти тысяч человек – частную армию, соблазненную щедрым жалованьем. Он осторожно пробирался по таившим в себе опасность дорогам, требуя от людей тишины. Гражданская война уже витала в воздухе, и многие охотно подняли бы оружие против него, представься случай. Спеша к Лондону, де Вер, возможно, вспоминал судьбу Пирса Гавестона, обезглавленного много лет назад на Блэклоу-Хилл.

Когда де Вер достиг Оксфордшира, апеллянты не только уже знали о его передвижениях, но и успели привлечь новых союзников. Томас Моубрей, зять графа Арундела и бывший друг детства Ричарда, был недоволен возвышением де Вера при дворе. Потерпев поражение в борьбе за внимание короля, Моубрей затаил обиду. В декабре 1387 года он примкнул к апеллянтам, когда те выдвинулись для перехвата армии де Вера прежде, чем та соединится с королем. Важным подспорьем стало также вступление Генри Болингброка, сына Джона Гонта, в союз с его дядей, герцогом Глостером. На решение Генри пойти против своевольного фаворита наверняка повлияла память о заговоре против отца в начале 1380-х годов. Тем не менее, помимо нанесенного дому Гонтов оскорбления, явных причин для такого шага не было, ведь Генри до тех пор оставался фигурой второстепенной, действовал по воле Гонта и избегал активного участия в политике. Его внезапная решимость, как и у других, вероятнее всего, объяснялась тревожным возвышением Роберта де Вера. Генри, по всей видимости, понимал, что де Вер – человек с опасно высокими амбициями, и остановить его можно лишь силой.

Двадцатилетний Генри Болингброк оказался союзником решающей важности. То, что Джон Гонт доверял ему охрану всего герцогства Ланкастерского, уже говорит само за себя, но дело не только в этом. Генри был искусным воином и обладал боевым духом, которого недоставало Ричарду. Высокий, статный, с резкими плантагенетскими чертами, как у отца, он пользовался широкой популярностью. Плюс еще одно обстоятельство, отличавшее его от короля, – Болингброк уже успел стать отцом. Решение Генри примкнуть к апеллянтам изменило ход его жизни. С 1387 года его судьба неразрывно переплелась с судьбой Ричарда.

Пока Роберт де Вер через Оксфордшир продвигался к Лондону, войско апеллянтов пыталось навязать ему бой. Последовала череда стычек, завершившаяся небольшим сражением. 20 декабря 1387 года де Вер повел армию сквозь густой туман к Рэдкотскому мосту неподалеку от Чиппинг-Нортона – ключевой переправе для всякого, кто направлялся в Лондон. Зная об этом, Генри Болингброк разместил своих людей у подножия моста19.

Рэдкотский мост представлял собой массивное каменное сооружение, по которому даже конница могла пересечь бурлящую внизу Темзу. Когда де Вер приблизился, туман застилал ему обзор, и тут из серой мглы внезапно выступил Болингброк с многочисленным войском. Де Вер тотчас развернул королевское знамя, приказал трубачам подать сигнал и приготовил людей к бою. Однако люди Болингброка уже действовали – они разобрали покрытие моста и сдвинули каменные блоки, сделав переправу непроходимой. Де Вер оказался в ловушке. «Нас обманули!» – воскликнул он в панике. Видя нежелание своих воинов вступать в бой, он «соскочил с коня, на котором ехал, и пересел на другого скакуна, надеясь спастись от врагов вдоль берега Темзы». Но его уже поджидал герцог Глостер. Де Вер попал в западню: с одной стороны – Болингброк, с другой – Глостер. Решив, что лучше утонуть, чем попасть в плен, он решился на отчаянный шаг и воспользовался туманом. На мгновение исчезнув из виду, он «сбросил перчатки, меч и прочее вооружение… и прыгнул в Темзу». Вопреки всему, Роберт де Вер сумел переплыть ледяную реку и скрыться.

Он избежал участи прежних королевских фаворитов и выжил. Чего нельзя сказать о его армии. Многие «утонули в болотах». Летописец Томас Уолсингем подробно описывает трагический конец коменданта Честера Томаса Молинью20. Безмерно устав отбиваться мечом от противника, Молинью бросился в реку, преследуемый рыцарем Томасом Мортимером, внебрачным сыном Роджера Мортимера, второго графа Марки. Мортимер крикнул коменданту, чтобы тот выходил, иначе его накроет град стрел. «Если выйду, – умолял Молинью, – пощадишь ли ты мою жизнь?» – «Я ничего не обещаю, – ответил Мортимер, – но ты либо выбирайся сюда, либо погибнешь». Промокший и обессиленный, комендант сдался. Но пощады не последовало – Мортимер заколол его, не успел тот даже выбраться на берег.

Апеллянты одержали победу. Де Вер спасся, но больше не вернулся, бежав во Фландрию, где позднее погиб на охоте. Ослабленный Ричард теперь вынужден был подчиниться воле как лордов, так и общин. За «Замечательным парламентом» последовал другой – созванный в феврале 1388 года и вошедший в историю как «Безжалостный парламент». Он стал скорее судилищем, нежели законодательной сессией – приговоры выносились тем, кто, по убеждению победителей, слишком долго развращал молодого короля.

Ричард взошел на престол ребенком, и его юношеская внешность, отсутствие наследника и импульсивность словно заточили его в состоянии вечной незрелости. Разве можно было возложить вину