Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Ненавижу, – заявила Сисси, но я не понял, что она имеет в виду: похороны, смерть, мать или поездку в автобусе.

Она взяла мою руку и положила себе на плечи.

– Не хочу, чтобы меня похоронили, – сообщила она.

– Я тебя понимаю.

– А что, если она проснется? Вдруг все ошиблись и она не умерла?

– Никто не ошибся, – успокоил ее я. – Я ее видел. Уверяю, никакой ошибки нет.

– Все когда-нибудь ошибаются, – покачала головой Сисси.

Позвонил адвокат из Оуэнсборо. В Хабите адвокатов не было, но меня это мало волновало. А этот пригласил меня, чтобы поговорить о завещании Джун Клаттербак.

– При чем тут ее завещание? – спросил я.

– Вам оставлено наследство, – ответил адвокат.

Завещания производили на меня еще более тягостное впечатление, чем похороны. Не успел человек умереть, а наследники уже делят имущество.

– Приезжайте завтра, – сказал адвокат. – Вместе с женой.

– Я не могу ехать в Оуэнсборо, – заявила Роуз. – Кто будет готовить обед?

– Ну, приготовит кто-нибудь.

– Нет, – отрезала она, – что бы это ни было, разберешься сам. Очень приятно, что Джун вспомнила о нас, но какой смысл тратить обоим целый день на какие-то бумажки?

– Может, возьмем выходной на полдня? Мы же никогда не бываем в Оуэнсборо.

На самом деле мы с Роуз не бывали нигде. Роуз никуда не ездила. Она всю неделю проводила на кухне, готовя три трапезы в день. Она никогда не болела, не уходила в отпуск, даже ни разу не пропустила завтрак. Ей помогали пара девушек, которые что-то нарезали или мыли посуду, но кухня «Святой Елизаветы» превратилась во владение Роуз. С ней оставалась сестра Эванджелина, но она в основном сидела в старом кресле, которое я перенес из карточного салона. Она лущила горох и болтала с Роуз. Иногда вносила предложение, что приготовить на ужин, или пекла банановый пудинг, чтобы не потерять форму. Мать Коринна избегала заглядывать на кухню, разве что изредка заходила пожаловаться. Деньги на продукты она по-прежнему выдавала сестре Эванджелине, которая вручала их Роуз. Я знал, что мать Коринну раздражает ее зависимость от Роуз. Она надеялась, что епископ пришлет ей новую сестру, которую можно будет, хорошенько запугав, чтобы не перечила, отправить на кухню. Но найти подходящую монахиню было трудно. Современные девушки не рвались идти в монастырь, а те, что имелись в наличии, были слишком преклонных лет.

Я не уставал повторять Роуз, что так нельзя и надо больше времени уделять себе.

– Буду делать что хочу, – отвечала она. – Бог видит, что мне за это не платят.

– Но должно же у тебя в жизни быть что-то еще! Почему бы тебе не съездить в Калифорнию? Не повидать родных? Ты же ни разу их не навещала.

После этих слов Роуз отворачивалась от меня. Произнося их, я нарушал наше соглашение. Мы никогда не обсуждали, как нам жилось до Хабита. Иногда мне хотелось об этом поговорить. Когда мы поженились, мы почти не знали друг друга, это правда, но с тех пор прошло десять лет. В каком-то смысле я изучил Роуз как никто. Я чувствовал ее настроения и их смену. Я знал ее походку и мог заранее сказать, куда она идет и когда лучше оставить ее в покое. Но со временем у меня возникло желание расширить свои знания. Иногда я даже подумывал рассказать ей о себе, выложить свою историю – вдруг это расположит ее к откровенности. Но вряд ли я добился бы результата. Вряд ли Роуз по-настоящему интересовало, как я жил до нее.

На следующее утро я поехал в Оуэнсборо один. Кабинет адвоката находился через три двери от того, где сидел судья, который нас поженил. Может, он по-прежнему там сидит, мелькнуло у меня. Мне даже захотелось открыть дверь и проверить, так ли это, но я сдержался. На мне был тот же костюм, что и на похоронах Джун.

– Мистер Эббот. – Адвокат, молодой парень в очках и с зачесанными назад темными волосами, пожал мне руку. – Ваша супруга к нам не присоединится?

– Она сегодня не смогла.

– Очень жаль. У меня для вас хорошие новости, а хорошие новости лучше сообщать всем заинтересованным лицам сразу. Вам известно, что Джун Клаттербак владела в Хабите большой собственностью?

– Вся земля вокруг «Святой Елизаветы» была ее, – сказал я.

– Именно так. Католической церкви принадлежит здание приюта, но все земли, личный дом мисс Клаттербак и конюшня являлись ее владениями.

– Точно, – подтвердил я.

– Она все оставила вам и вашей супруге, мистер Эббот. Земли и свой дом.

– Тут какая-то ошибка, – покачал я головой. – Есть же другие Клаттербаки.

– У мисс Клаттербак есть две племянницы в Индиане. Она оставила им некоторую сумму денег, но вся недвижимость – ваша.

Я сидел и молча теребил манжеты рубашки.

– Все думали, что ее собственность отойдет церкви. Они всегда зарились на эти земли, да и вообще вели себя так, будто могут ими распоряжаться.

– Что ж, – возразил адвокат, – мисс Клаттербак видела это по-другому. Дело в том, что церковь в принципе мало на что может претендовать. Право на водопользование, право доступа – все это принадлежало мисс Клаттербак, а теперь принадлежит вам. Потребуются некоторые усилия и определенная сумма денег, но, полагаю, вам не составит труда избавиться от монахинь.

Я поднял обе руки. Мне не понравилось его предположение.

– Никто этого не планирует.

– Что ж, тем лучше. – В его голосе явственно слышалось облегчение. – На оформление документов уйдет некоторое время, но оспаривать решение мисс Клаттербак никто не будет. Незадолго до смерти она известила о нем племянниц.

– Похоже, она известила всех, кроме нас.

– Наверное, не хотела. Люди по-разному выражают свою последнюю волю.

Я подписал какие-то бумаги, еще раз пожал ему руку и ушел. Я собирался съесть сэндвич перед обратной дорогой, но сейчас решил, что лучше не задерживаться.

– Роуз, – позвал я жену. – Давай выйдем на минутку. Надо поговорить.

– Как все прошло? – спросила сестра Эванджелина, улыбаясь плотно сжатыми, чтобы не рассмеяться, губами.

Я понял, что все это не было для нее секретом, махнул рукой и улыбнулся в ответ.

– Говори здесь, – ответила Роуз. – Мне надо следить за супом.

– Суп сам за собой последит, – вмешалась сестра Эванджелина. – Ты в одиночку отправила его в Оуэнсборо, так хоть сейчас удели ему минутку.

Роуз вздохнула, помешала в кастрюле ложкой и положила ее на блюдце.

– Можно подумать, мы живем с твоей матерью, – фыркнула она.

– Вот именно, – сказала сестра Эванджелина.

Роуз вышла из кухни и закрыла дверь.