Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

смотреть, как она уходит, постепенно уменьшаясь на фоне темного поля. На небе высыпало много звезд, и почему-то это сводило меня с ума: ночь такая прекрасная, а она уходит. Все повторялось по новой: она уходила, а я ее отпускал. Я стоял на крыльце, пока в окне дома, где я прожил тридцать пять лет, не зажегся крохотный огонек. Тогда я сел на ступеньки и стал не отрываясь глядеть на этот огонек, повторяя себе, что там – моя жена.

Сесилия

1

Я увидела ее, когда шла из школы. Она стояла возле памятного знака на «Святой Елизавете» и читала надпись на доске. Я сразу догадалась, зачем она приехала. В детстве я обычно бежала к гостьям, которые вот так замирали перед знаком, но мама сказала, чтобы я к ним не приставала – зайдут, когда будут готовы. Я прошла мимо этой девушки, и она глянула на меня. Я кивнула ей и улыбнулась, а она вернулась к чтению. Не то чтобы она как-то смерила меня взглядом или вроде того, нет, обычно все они вели себя примерно так же.

В гостинице я поболтала у стойки с сестрой Бернадеттой. Она отдала мне письмо из Испании, написанное, слава тебе господи, по-английски. Мой испанский совсем никудышный. Мы познакомились через школу; обе девочки, обеим по пятнадцать лет, и мы учили языки друг друга. И одна из нас достигла в этом заметно больших успехов. Сестра Бернадетта рассказывала мне, что, когда она ходила в монастырскую школу, у нее тоже была подруга по переписке, которая собиралась принять духовный сан в Италии.

– Ее звали Мария Тереза, – добавила сестра Бернадетта. – Мы потеряли связь после войны.

Я похлопала по письму, лежащему на стойке. Я предпочитала получать почту здесь, а не дома. Правда, писала мне только Сильвия, которой, судя по всему, жилось еще скучнее, чем мне. Сестра Бернадетта прикрепила полоски с именами всех обитателей гостиницы на ячейки для ключей, расположенные за стойкой, и, как заправский почтальон, сортировала письма. Имена она писала на скотче и по мере надобности отклеивала и заменяла новыми. В старом отеле было много всякого интересного. Например, чердак и ячейки за стойкой.

– На улице новая гостья, – предупредила я, рассматривая марки. Они были гораздо красивее американских, к тому же на одно письмо требовалось штук пять.

– Бедняжка. – Сестра Бернадетта подошла к окну и встала на цыпочки, чтобы посмотреть на улицу поверх занавески, закрывающей нижнюю половину окна. – Она там уже два часа. Скорей бы уже заходила.

– Да ничего, погода хорошая, – пожала я плечами.

Сестра кивнула, и в этот момент открылась дверь и новенькая проскользнула в холл. Как будто догадалась, что мы о ней говорим. Я плюхнулась на диван и сунула палец под клапан конверта. Новенькая что-то шептала сестре Бернадетте, а я старалась не слушать, но одновременно прислушивалась. Она была невероятно худой. Не представляю, как можно быть беременной и одновременно такой худой. Копну кудрявых рыжих волос она собрала в конский хвост, больше похожий на вязанку хвороста, чем на прическу. Я начала читать письмо Сильвии. В нем говорилось исключительно о новоприобретенных козах ее отца. Сильвия любила мудреные слова. Новоприобретенные козы, это надо же.

– Подожди здесь, дорогая, – попросила сестра Бернадетта. – Пойду поищу преподобную мать Коринну.

Девушка отошла от стойки и села рядом со мной на диван. Впрочем, «рядом» – не совсем верно. Она села на тот же диван, что и я, но как можно дальше от меня. Похоже, ее тошнило, и, должна сказать, такое уже случалось. Я сама не раз видела, как новеньких, ожидавших преподобную мать, выворачивало прямо в сумку. Это обычно бывает в первые три месяца, а потом в последний, перед родами. Девушка посмотрела по сторонам и тут заметила меня.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет-привет. – Я снова улыбнулась ей.

Она напоминала кролика, угодившего в капкан. Ее глаза перебегали с места на место, ни на чем не задерживаясь. В холле мы были одни. На ферме младенцев наступило время тихого часа.

– Я Лорен. – Она протянула мне руку, как на предвыборной встрече кандидата с избирателями.

– Сесилия. – Я чуть подалась вперед, но не встала и пожала ее руку.

Я всегда чувствовала себя по-идиотски, пожимая кому-то руку.

– Вот, пришла сюда. – Она рассматривала ковер и картинки с лошадьми на стенах.

Этой девушке явно не приходилось раньше бывать в больших отелях. Даже в обшарпанных.

– Я знаю. Видела тебя на улице.

– О, – произнесла она и кивнула, обдумывая ситуацию.

– Не беспокойся, – успокоила я ее. – Все в порядке. Здесь все добрые.

У меня не очень-то получалось изображать комитет по встрече новеньких. Когда-то я этим занималась, но постепенно охладела, поняв, что все приходят и все уходят.

– Ага, все действительно симпатично. Ну, вот эта монашка. – Лорен потянула за пару кудряшек, и я с удивлением убедилась, что они вернулись на место, стоило ей их отпустить. – Она вроде бы симпатичная.

– Да, очень, – подтвердила я.

Она улыбнулась, и я улыбнулась, а потом вдруг наступила неловкость. Я не хотела сидеть и пялиться на нее, но и уйти было неудобно.

– Почитаю свое письмо. – Я покрутила перед ней бледно-голубой листок, присланный авиапочтой, как будто он что-то доказывал.

Не стану врать, что приобретение отцом Сильвии новых коз реально вызвало во мне любопытство. Сильвия редко куда-нибудь ходила. Она даже ни разу не побывала на корриде. Ненавижу пошлые стереотипы, но все же: какого черта жить в Испании, если никогда не ходишь на бой быков?

– Не буду тебе мешать. – Лорен вдруг странно дернулась, словно пыталась поймать только что опрокинутый стакан с водой, и мы обе слегка подскочили. – Нервничаю. – Она явно собиралась заплакать, и я это сразу просекла.

– Не нервничай. – Я сунула письмо в конверт. – Сейчас я тебе все объясню.

Я глянула через плечо – проверить, не вернулась ли сестра Бернадетта. Не то чтобы она не согласилась с тем, что я хотела сказать Лорен, но ей не понравилось бы, что это говорю я.

– Мать Коринна довольно суровый человек. Она не ужасная, но лучше сразу произвести на нее хорошее впечатление. Ты католичка?

– Нет. – Глаза Лорен округлились от испуга. – В социальной службе штата сказали…

– Да не в этом дело, – перебила я ее. – Ты не обязана быть католичкой, но это бы все упростило. Лучше скажи, что ты католичка.

– Но я же нет.

– Ну, ты не на экзамене. Она не потребует, чтобы ты перечислила все этапы Несения креста или что-то вроде того. Это, – я обвела взглядом