Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Хватит! – произнесла она тихим и ровным голосом, медленно двигая ложкой взад-вперед, словно благословляла мать Коринну.

– Меня это не устраивает, – продолжала мать Коринна, не слыша Роуз и не понимая, что ситуация изменилась.

Но я это понял, и сестра Эванджелина тоже поняла. Изменилось представление Роуз о том, что она готова терпеть.

– Выйдите вон, – сказала она.

– Не тебе указывать мне, куда идти или не идти, – возмутилась мать Коринна. – Ты находишься здесь по моей милости, и ты, и твоя дочь.

Роуз подняла ложку.

– Роуз, иди сюда, – позвала сестра Эванджелина, и та развернулась.

Преподобная мать смотрела на нас с ужасом, не в состоянии решить, кто из троих хуже. Она настолько разъярилась, что утратила дар речи. Никогда я не видел ее в такой злобе. Она уже дошла до двери, когда Роуз сказала:

– По моей милости. Не по вашей.

После этого случая, насколько я помню, мать Коринна больше не заходила на кухню. Гостиница большая. Если не хочешь с кем-то встречаться, не встречайся.

В первый вечер в новом доме я укладывал Сисси спать.

– Ну, вот мы и здесь, – вздохнула она.

– Почистила зубы? – спросил я, и она кивнула. – Прочитала молитвы?

– Два раза.

– Молодец!

Я присел на край кровати и подтянул одеяло ей до подбородка. Глядя на ее лицо на белой подушке и разметавшиеся волосы, я думал об отце Джун. Он умер до того, как я пришел в Хабит, но Джун любила рассказывать о нем; например, о том, как он спас ее от смерти. Возможно, именно в этой комнате он сидел и смотрел, как мечется в жару его дочь, и гадал, чем ей помочь.

– Покажи меня, – сказала Сисси.

Она уже больше года не просила об этом. Маленькой она часто это делала. Просила показать ей мою татушку, увидеть свое имя на моей руке.

– Вот. – Я снял рубашку и закатал рукав футболки.

– Значит, ты не забудешь, когда у меня день рождения.

– Разве что не пойду в этот день в душ, – уточнил я.

– Сесилия и Роуз, – произнесла Сисси.

– Вы обе здесь. – Я похлопал по руке.

– Но роза не очень красивая, потому что мама татуировщицы вернулась раньше времени и девочка испугалась и уронила иголку, – объяснила Сисси.

Обычно она заставляла меня пересказывать историю от первого до последнего слова.

– Когда я родилась, ты пошел к Мейми и она набила на твоей руке мое имя, и число, и розу для мамы.

– У тебя хорошая память, – похвалил я.

– Я слышала это миллион раз, – сонным голосом пробормотала она.

– Спокойной ночи.

– А если бы у вас с мамой было много детей, ты набил бы у себя на руке их имена со всеми датами. А если бы места не хватило, ты перешел бы на другую руку, а потом на ноги, а потом на спину.

– Спокойной ночи.

– Пока не пришлось бы набивать имена на ступнях и на шее. Чарли, Томас, Дуглас, Ли, Энн, Сьюзен, Октавия.

– Октавия?

– У нас в классе есть девочка, которую зовут Октавия.

– Спокойной ночи. – Я притворил за собой дверь.

– Спокойной ночи.

Я прошел через холл, поднялся наверх и лег в постель к Роуз. Она протянула руку и выключила свет. Я поцеловал ее в лоб и пожелал спокойной ночи, но она мне не ответила.

Ночью мне приснилась Сесилия. Она давно мне не снилась. Во сне она обычно приходила и садилась на краешек кровати.

– Как ты, Сон?

– Все как будто в порядке. Точнее, все отлично. Это наш дом. Мы переехали. Ты хорошо выглядишь.

На ней было темно-зеленое платье, которого я раньше не видел.

– Выгляжу как всегда. – Она запустила пальцы в волосы.

Причесана она была по моде сороковых: завитые и аккуратно уложенные волосы. Мне нравилось.

– У тебя все нормально?

Она кивнула. Она казалась чуть более усталой, чем в прошлые разы, но, как я уже говорил, этот сон повторялся на протяжении многих лет.

– Что у меня может произойти? В этом-то все и дело. – Она наклонилась и тыльной стороной ладони осторожно коснулась щеки Роуз. – Какая у нее нежная кожа, – прошептала Сесилия. – Она очень красивая. Не хочу, чтобы она была такой красивой.

Я посмотрел на спящую рядом жену. Ее ровное дыхание меня успокаивало.

– Она не красивее тебя, – сказал я.

– Мы разные, – заметила Сесилия. – Я всегда думала, что ты женишься на ком-то, кто будет похож на меня.

– Разве кто-то может быть похожим на тебя? – Я взял ее за руку.

Сесилия чуть наклонила голову и улыбнулась. Она всегда жаждала слышать, что она особенная.

– Пойду гляну на вашу дочку, – сказала она. – Не возражаешь? Я ее не разбужу.

– Конечно, – разрешил я.

Смерть сбила с Сесилии спесь. С ней стало проще общаться, но я немного скучал по ней прежней.

– Береги себя. – Она сжала мне руку. – Поспи немного.

– Ты тоже, – шепнул я.

Она медленно двинулась к двери, как будто не хотела уходить, но понимала, что должна, и с порога помахала мне.

Я проснулся в кромешной тьме, до смерти напуганный. Я так и не привык к этому сну, а тут мне особенно не повезло: я увидел его в первую ночь в новом доме. Я сел и подождал, пока глаза приноровятся к темноте. В изножье кровати стояла женщина и надевала платье. У меня сжало горло.

– Сесилия? – выдохнул я.

– Она спит, – ответила Роуз. – Это я. Спи дальше.

Я потянулся и включил лампу на прикроватном столике. Я долго искал кнопку, потому что еще не освоился с новой лампой.

– Зачем ты оделась?

– Я иду домой, – сказала она.

– В Калифорнию? – Я правда не понимал, о чем она.

– Я иду обратно в старый дом. – Она улыбнулась и пожала плечами: – Не спится.

– Не глупи, Роуз. Давай ложись.

– Нет, – мягко возразила она. – Мне надо пройтись.

Я встал и надел халат. Она держала в руках маленький чемоданчик и увидела, что я смотрю на него.

– Надо забрать кое-какие мелочи, – объяснила она.

Я проводил ее вниз, через нашу новую гостиную, до самой двери, и вышел на крыльцо.

– Если тебе здесь не нравится, можем вернуться обратно, – предложил я. – Мы не обязаны здесь жить. Тот дом тоже хороший.

– Иди спать, Сон. – Она спускалась с крыльца. – Ни о чем не беспокойся. Все хорошо.

Я взял ее за руку, и она улыбнулась мне ласковой улыбкой, означавшей, как я уже знал, что я должен ее отпустить. Больше она не сказала ни слова и ни разу не обернулась, а мне оставалось только