Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

будут считать инвалидом. Мать время от времени пересаживала ее из одного кресла в другое. Если сестра Эванджелина засыпала в кресле, мать брала ее на руки и переносила в комнату. Еще несколько лет назад мать перешла на оптовые закупки продуктов: пятьдесят фунтов муки, пятьдесят фунтов риса. У торговца из Луисвилла она брала большие жестяные банки консервированных томатов. Мать экономила деньги заведения и, перетаскивая все это, нарастила неплохую мускулатуру. Росту в ней было чуть меньше шести футов, и, когда я видела, как она идет через холл со спящей сестрой Эванджелиной на руках, мне хотелось заплакать.

– Эй, ягненочек, привет! – воскликнула проснувшаяся сестра Эванджелина.

Она явно обрадовалась, обнаружив компанию.

Я наклонилась и поцеловала ее, а она шлепнула меня по щеке – с силой, заставившей меня предположить, что она будет жить вечно.

– Как ты себя чувствуешь? – Я заправила ей под накидку выбившуюся длинную седую прядь.

– Хорошо, – ответила она. – А еще чувствую себя старой. Но это не новость. Господь создал это тело, и Он постарается, чтобы оно отработало по полной. – Она хихикнула над собственной шуткой. – А как ты?

– Нормально, в принципе. – Я пожала плечами, разложила кресло на колесиках и села рядом с ней. – Настроение паршивое.

– Милая Лорен, – сказала сестра.

Я выросла с сестрой Эванджелиной. Если верить матери, она была первым человеком в «Святой Елизавете», кто взял меня на руки, поэтому неудивительно, что я привыкла к подобным вещам.

– Ага, Лорен.

– Давай-ка, птенчик, проявим немного сочувствия. Никакой это не Божий знак, это всего лишь Лорен, у которой полно своих забот. – Она помолчала и постучала пальцем по виску, подчеркивая свои слова. – Забот, не имеющих к тебе никакого отношения. Сама подумай! Ее волновали совсем другие вещи, уж точно не ты. – Сестра взяла меня за руку и крепко сжала, но ни ее слова, ни это пожатие не улучшили моего душевного состояния. – Не сиди с кислым лицом. Это посланное тебе испытание. Я знала это со дня твоего рождения. Люди забывают, что там, где легко жить, трудно расти. Это ведь не одно и то же. Рано или поздно должно было наступить время, когда тебя начнут принимать за одну из них. И это будет повторяться. Ты должна помнить, что они хорошие девушки, такие же, как ты, и вся разница между вами – в наличии ребенка. Тебе пора научиться воспринимать это спокойно.

На относительно позитивный лад меня настроили не столько слова сестры Эванджелины, сколько сам факт ее присутствия. Она всем умела внушить, что их трудности – ерунда. Мягко отмахивалась от жалоб, с которыми к ней приходили. Подозреваю, что человек, старея, начинает гораздо лучше отличать настоящие проблемы от всего остального.

– Подари мне святого, – попросила я.

– Какое сегодня число?

– Пятнадцатое мая.

Сестра Эванджелина на минутку прикрыла глаза и сложила руки на коленях. Это была ее любимая игра. В детстве, когда я грустила или просто хорошо вела себя, она в награду дарила мне святого. Но теперь ждала, пока я ее об этом попрошу, после чего охотно демонстрировала, что еще многое помнит.

– Пятнадцатое мая – именины святого Исидора-землепашца. Он родом из Испании и присматривает за твоей подругой Сильвией.

Я вытянула ноги и опустила голову на локоть.

– Он был беден. Очень беден. Всю жизнь работал на одного и того же человека и верно ему служил. У него была жена… – Она посмотрела на меня, привлекая мое внимание к последним словам: – Тоже святая. Когда святой Исидор направлял свой плуг, он обращался к Господу, или к своему ангелу-хранителю, или к другим святым. Вообще-то неправильно говорить «другие святые», потому что он тогда не знал, что сам святой. Есть такой подвох, связанный со святыми: стоит человеку всего разок подумать о себе как о святом, и его тут же вышвыривают из категории претендентов. Я встречала великое множество людей, которые считали себя святыми, и, поверь мне, они были кем угодно, только не… – Она умолкла.

– Святой Исидор, – напомнила я, возвращая сестру к рассказу.

– Он был с Господом каждую секунду. Однажды он нес на мельницу бушель кукурузы, чтобы ее смололи. Стояла зима. По пути он заметил на ветках дерева птичек, умирающих от голода, потому что все замерзло. Тогда святой Исидор развязал свой мешок и высыпал половину зерна на землю, не обращая внимания на насмешки других крестьян. Но, когда он пришел на мельницу, оказалось, что его мешок снова полон, а из кукурузы получилось вдвое больше муки. Так действует Господь. Он вознаграждает тех, кто отдает.

– Его сделали святым за то, что он накормил птиц? Как-то не очень свято звучит.

Сестра Эванджелина замахала руками, удивляясь моей глупости:

– Нет, конечно. Дух Исидора много чего совершил после его смерти. Но эту историю про птиц я особенно люблю. Она показывает, что Господь воздает за добрые поступки, даже если речь идет о птицах.

Меня ее слова не убедили, и она улыбнулась:

– Моя последняя в жизни цель – сделать из тебя католичку. Именно поэтому Господь так долго держит меня на этом свете.

– Я и так католичка, – напомнила я.

– Лучшую католичку, такую, как святой Исидор.

– Ты хочешь, чтобы я стала святой? – изумилась я.

Я не могла в это поверить. Я попыталась представить себе, как я, святая Сесилия, умираю от голода где-нибудь на чердаке и делю последнюю горбушку хлеба с несчастной белкой. Мне что, больше делать нечего? Она прочитала мои мысли, как будто они были написаны у меня на лбу.

– Почему бы не метить повыше? – сказала она. – Я помню день твоей конфирмации. Я стояла рядом с тобой, когда ты читала молитвы, и так тобой гордилась! Тогда я и подумала: эта девочка могла бы стать святой.

– Прекрати, пожалуйста.

– Почему бы и нет? – не сдавалась она.

Именно в этот миг вошла мать, держа в руках огромный пучок редиски.

– На, возьми. – Она протянула пучок мне.

Я взяла облепленную грязью редиску и бросила в раковину.

– Как по-твоему, – спросила Роуз сестра Эванджелина, – Сесилия может стать святой?

Мать опустила голову, уткнулась подбородком в грудь и закатила глаза, как делала всегда, когда слышала явную нелепицу.

– Сесилия не святая, она такой же человек, как все мы.

Я и не ждала, что мать признает, что у меня есть шанс стать святой.

– Все святые сначала были просто людьми, – возразила сестра Эванджелина. – Вот только очень хорошими. Ты могла бы быть святой, Роузи. Любая из здешних девушек могла бы. Это возможно. Все, что им нужно, – это наставление. Вера. И получить эту веру они должны от родителей.