Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Ну что? – спросила она.

– Я не прочь немного пройтись.

– Ну так и иди.

– Пройтись с тобой.

– А ты так и будешь в костюме? Сначала сходи домой переоденься.

– Сисси еще не пришла из школы?

– Она занята в школьном спектакле и вернется не раньше четырех. Ну ладно, что там произошло, в конце концов? Что-то не так с адвокатом?

– Тебе интересно узнать, что она нам завещала?

– Ненавижу задавать подобные вопросы, – заявила Роуз.

Я подумал, что в чем-то мы с ней похожи: оба не ждем от завещания ничего хорошего.

– Пошли. – Я взял ее за руку, и она ее не вырвала.

Роуз всегда знала, когда надо уступить. Я не часто о чем-то ее просил, поэтому, видимо, она решила на этот раз не спорить. Мы миновали наш дом и пошли по заднему лугу, по которому, согласно легенде, протекал ручей. Я помнил вечер, когда мы встретились здесь с Роуз и я повел ее знакомиться с мисс Джун. Помнил, как нашел ее, почти утратившую рассудок, в метель, и отнес в свой дом.

– Здесь красиво. – Я остановился посреди луга.

Я всегда считал, что на этой прекрасной земле стоило бы разводить лошадей.

Роуз ладонью заслонила глаза от солнца и огляделась. Неужели тоже думала о том, что когда-то здесь произошло?

– Как обычно, – пожала она плечами.

Я прямо в костюме уселся на траву. Я чувствовал себя немного виноватым, потому что в эту минуту не так сильно горевал из-за смерти Джун. Я радовался подарку.

– Это наше, – сообщил я Роуз.

– Что это?

– Все это. – Я обвел рукой окрестности. – Джун оставила нам поместье. Все земли вокруг «Святой Елизаветы». Все, что ты отсюда видишь.

Роуз повернулась ко мне. Редко кому удавалось увидеть на ее лице удивление. Она слишком мало интересовалась миром, чтобы чему-то удивляться. Но сейчас она удивилась:

– Она завещала землю нам?

– Да. И свой дом тоже.

Роуз села рядом со мной, сорвала травинку и принялась вертеть ее в пальцах.

– Господи. – Она покачала головой.

Мы сидели, сложив руки на коленях, и смотрели на землю, пытаясь понять: изменилась она или нет.

– Я приехала сюда почти одиннадцать лет назад. – Роуз поглядела прямо перед собой. – Думала, что на полгода.

– Я собирался пробыть здесь дня три, – сказал я. – Это было больше тридцати пяти лет назад.

Мы немного помолчали, переваривая новость, а потом Роуз произнесла:

– Почему было не подать знак? Не предупредить заранее?

Роуз вернулась на кухню, к работе, а мне не сиделось на месте. Хотелось обойти каждый дюйм земли и оценить ее свежим взглядом. Тридцать пять лет я обрезал деревья и выдирал плющ из цветников. Я озирал пустующие летом поля и думал, что монахини должны позволить мне посадить кукурузу или сою, о чем я не раз просил их, но мать Коринна говорила, что нечего отрывать время от основной работы. Осенью на южном склоне холма, как всегда, заалеют клены; зимой придется расчищать подъездную дорогу. Но теперь все изменится.

Ко дню смерти Джун мне исполнилось пятьдесят пять лет, и за все эти годы я не обзавелся никакой собственностью: ни дом, в котором я спал и ел, ни грузовик, на котором я перевозил разные вещи, мне не принадлежали. Не то чтобы я много и часто об этом задумывался, по крайней мере, не так, как другие мужчины. В юности я размышлял, что мне понадобится, имея в виду нашу с Сесилией совместную жизнь. Потом она умерла, и все мои планы исчезли вместе с ней. Я просто перестал об этом думать. Мне было безразлично, работаю я на своей или на чужой земле. За это время я женился, родилась Сисси. Я продолжал плыть по течению. И никогда не пытался добыть что-нибудь для них.

Но собственность все изменила. Земля осталась прежней, я видел ту же грязь и ту же густую траву, но знал, что теперь никто меня отсюда не выгонит. Я больше не подчинялся никому – ни матери Коринне, ни церкви. Я жил здесь не по их милости. Я мог стареть и ни о чем не волноваться. Мог умереть, и Роуз и Сисси ни в чем не будут нуждаться.

Я дошагал до дома Джун и вошел без стука. Странное ощущение. В последний раз я был здесь в день, когда она умерла. Я внимательно осмотрелся, убедился, что здесь достаточно солнечного света, а оконные переплеты хорошо подогнаны. В прихожей провел пальцем по обоям с цветочным рисунком. Проверил, как работают светильники. Одна спальня была на первом этаже – там спала Джун, – еще две, побольше, на втором. Я еще никогда не бывал наверху, и сейчас, поднимаясь, пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о низкий скошенный потолок над лестницей. В обеих спальнях царил идеальный порядок, как будто Джун ждала кого-то в гости. Но я ни разу не встречал у нее гостей. Я сел на край кровати и свесил руки. Я представил себе, как буду просыпаться тут каждое утро, закинул ноги на кровать и потянулся. На улице начинало темнеть. Скоро девушки переместятся с веранды «Святой Елизаветы» в столовую, где их ждет приготовленный Роуз ужин. Никто из них не догадывается, что все, что их здесь окружает, принадлежат поварихе. Эта спальня подойдет нам с Роуз. Сисси мы устроим в соседней, а когда она подрастет и захочет большего уединения, сможет перебраться в комнату на первом этаже. Ну а когда она станет совсем взрослой и выйдет замуж, а я состарюсь и мне будет трудно подниматься по лестнице, вниз перееду я.

Я спустился и перед уходом заглянул на кухню. Она была довольно просторной. Я могу оборудовать дополнительный туалет, постелить линолеум там, где захочет Роуз. И по вечерам мы втроем будем ужинать дома. Я оборвал свои фантазии и прочел записку на холодильнике: «Молоко, помидоры, хлопья, кукурузная мука». Я снял ее, свернул и спрятал в карман пиджака.

В «Святую Елизавету» я вернулся в темноте и вошел через кухонную дверь. Роуз сидела за столом одна, положив ноги на стул и уставившись в ночь за окном. Мне не часто случалось видеть ничем не занятую Роуз, и некоторое время я просто молча постоял рядом с ней.

– Где Сисси? – спросил я в конце концов.

Она поглядела на меня так, будто ждала моего появления.

– Она сегодня ужинает с ними. – Она кивнула в направлении столовой.

– Ты уже переварила наши новости?

– Тут есть над чем