Император Юлиан Отступник: сын Солнца - Тасос Афанасиадис

Когда армия перешла через границу, август приказал уничтожить мост, чтобы у легионеров не было даже мысли о возможности отступления. Продолжая двигаться вперед, словно совершая демонстрацию сил во вражеской стране, Юлиан захватил Зайфу. Вдали виднелась величественная гробница императора Гордиана, убитого взбунтовавшимися легионерами. Юлиан (как он обычно поступал по отношению к почитаемым усопшим) совершил в память о нем моление богам. На подходе к основанному некогда македонянами небольшому городку Дуре воины занимались охотой на газелей и оленей. Легионеры из авангарда принесли тогда августу огромного убитого льва, который готовился напасть на воинов, но те успели предупредить нападение и сами поразили зверя. Юлиан счел это событие благим предзнаменованием: убитый царь зверей должен был символизировать гибель властелина этой страны. Однако продолжавшие поход воины давали и другое толкование: один из противоборствующих царей должен погибнуть в предстоящей битве. Какой-то этрусский гадатель посоветовал императору отказаться от похода вглубь вражеской страны: письмена на его языке предвещали смерть тому царю, на пути у которого встретится труп другого царя. Раздраженный этим ложным толкованием Максим обругал этруска и разорвал его книгу, заявив, что прорицания бывали часто противоречивы, а потому дать истинное толкование им могут только совершившиеся события. Разве забыли о словах пифии о «деревянных стенах», сказанных афинянам перед Саламинской битвой? А прорицание, данное Крезу: «Крез, перейдя через Галис, разрушит великое царство»? В доказательство своего утверждения он напомнил о схожем событии, произошедшем с Максимианом во время войны с персидским царем Нарсесом. Легионеры принесли ему трупы льва и шакала, убитых таким же образом. Вскоре труды его увенчались славной победой. Юлиан, предпочтя, естественно, толкование теурга, несколько успокоился.

На следующий день во время заката солнца облако, поначалу едва видневшееся на горизонте, вдруг разрослось, покрыв все мраком. Возвращавшийся с водопоя, где он поил коней, всадник по имени Иовиан был поражен молнией вместе с животными. Напуганный этим невиданным событием, Юлиан созвал на совет прорицателей и с ними этрусского гадателя. Все сошлись на мнении, что боги настроены враждебно. Само имя Иовиан было производным от имени Юпитера. Как бы то ни было, молния, бьющая вдруг с ясного неба, во всех пророческих книгах означает гибель. Ночью разногласия в лагере разгорелись пуще прежнего. Максим и Приск вместе с другими приближенными императора утверждали, что блеск с неба означает благоволение богов их начинаниям и триумф. А потому армия продолжала поход. Юлиан видел однако, что боевой дух солдат снизился из-за противоречивых толкований, данных знамениям мудрецами из его окружения, а разрушение моста через Евфрат только усиливало чувство изолированности в чужой стране. Нужно было воодушевить воинов. Звуками труб Юлиан собрал вместе все части, поднялся на небольшое возвышение в окружении советников и попытался своим увлекающим красноречием поднять дух армии. С гордостью взирая на победоносные отряды своих воинов, – говорил Юлиан, – он желает выразить им свой восторг. Никогда еще столь мощная римская армия не вступала на территорию Персии. И, вспомнив о предыдущих походах – Лукулла, Помпея, Красса, Траяна, Севера, Гордиана, Юлиан подчеркнул, что они, как настоящие римляне, должны повиноваться призыву своей скорбной родины и отомстить коварным парфянам за прежние поражения. Сам он, как всегда, будет сражаться во главе войска, в рядах своих соратников, и если ему суждено погибнуть, умрет со спокойной совестью и чувством исполненного долга. Так пусть же воины исполнятся надежд и разделят с ним труды и опасности, и победа венчает их праведные подвиги… В едином порыве взлетели вверх щиты, и раздались приветственные крики легионеров. Ветераны, особенно галлы, особенно бурно выказывали свой восторг: в памяти их были еще свежи впечатления об их победоносном походе, когда враги выражали свое повиновение и просили пощады.

Как опытный полководец, Юлиан выстроил отряды четырехугольниками, что позволяло весьма удачно защищаться от нежданных нападений высокоманевренного противника. По фронту и по флангам Юлиан расположил легких стрелков для разведки неизвестной территории и отражения внезапных атак. Сам он находился в центре войска во главе пехотинцев, составлявших ядро его сил. Командующий правым крылом армии Невитта двигался вдоль Евфрата во главе своих легионов, а находившийся слева Ормизд (брат Шапура) вместе с Аринфеем вели конные отряды по открытой равнине. Верный Юлиану алеманн Дагалайф командовал арьергардом. Замыкающим шел Секондин, дука Ордоэны. Чтобы создать у приближающегося противника впечатление подавляющего численного превосходства, Юлиан приказал растянуть отряды вдоль дороги, поместив в промежутках обозы. Таким образом, армия растянулась на расстояние более десяти километров от первого ряда до арьергарда. Такой обманной тактики с успехом придерживались Александр Македонский и Пирр. Несмотря на бурное течение Евфрата, сопровождавший армию флот двигался с такой же скоростью, не отставая от сухопутных сил и не опережая их. Армия стремительно продвигалась вперед, исполнившись уверенности, уверенная в том, что боги покровительствуют ее полководцу. Однако Юлиан, не забывавший, что войско находится во враждебной стране, опасался коварства столь изобретательного в военных уловках противника. А потому он то и дело подъезжал то к знаменосцам, то к арьергарду, стягивая ряды или отправляя легких пехотинцев на разведку в долины, где могли скрываться засады. Так, переезжая с места на место, он то упрекал нерадивых солдат со свойственной ему мягкостью, то угрожал им наказаниями, если они слишком отдалялись от основного корпуса армии.

После четырехдневного перехода, Юлиан приказал комиту Луцилиану переправиться вечером с тысячью легковооруженных через реку и захватить расположенную на островке крепость Анафу. Челны с пехотинцами, окружившие островок, не были заметны в темноте. Утром один из жителей, вышедший из крепости за водой, был потрясен открывшимся перед его глазами зрелищем. Испуганно крича, он поднял тревогу. Юлиан, наблюдавший за операцией с возвышенности, сразу же переправился через реку во главе двух кораблей на помощь своим воинам, а следом за ним двинулись другие корабли с осадными машинами. Однако, оказавшись у стен крепости, Юлиан понял, что взять ее будет нелегко: потребуется трата времени и сил. Поэтому Юлиан обратился к осажденным, угрожая и призывая подумать о своей жизни, с предложением сдать крепость. Те, совершенно пав духом при виде огромного флота, заполнившего всю реку, просили, чтобы гарантом их безопасности выступил Ормизд. Когда персидский царевич дал соответствующие обещания, правители крепости вышли на берег, ведя за собой увенчанного цветами быка, что, согласно их обычаям, должно было свидетельствовать о мирных намерениях. Крепость была разрушена. Придерживаясь тактики Александра, состоявшей в том, чтобы награждать высокими должностями вражеских предводителей, проявивших покорность, назначил начальника крепости демархом, а затем комитом Египта, тогда как жителей отправил со всем их