Император Юлиан Отступник: сын Солнца - Тасос Афанасиадис

разрушил все плотины на реке, чтобы тем самым замедлить продвижение римлян. Страна оказалась затоплена. Стоя по грудь в грязи, август пытался вместе со своим инженером составить мост из лодок, чтобы миновать неожиданно образовавшуюся заводь. Труды их увенчались успехом, и вскоре армия оказалась на плодородной равнине, покрытой садами и виноградниками. Хотя враги время от времени и убивали римлян из засад, однако за эти незначительные успехи их ждала жестокая расплата.

Продолжая продвигаться по внутренним областям Персидской державы с постоянной верой в благоговение богов, войско сожгло еврейский город Бирфу, покинутую перепуганными жителями. Однако обладавшая мощными стенами Маогамалка внезапно остановила продвижение армии к Ктесифонту. Юлиан решил, что не следует оставлять ее в тылу ради того, чтобы выиграть время: поскольку город этот был многолюдным и располагал мощными укреплениями, существовала опасность, что отсюда впоследствии могут нанести внезапный удар в спину римлянам. Поэтому было решено захватить город. Армия стала лагерем близ города, расположившись таким образом, чтобы избежать внезапного удара персидской конницы, особенно грозной на равнине. Сам Юлиан во главе дивизиона легкой пехоты отправился на разведку местности. Открытие рудника, галереи которого проходили под стенами города, весьма обрадовало августа. Однако затем он попал вдруг в засаду. Пробравшись по замаскированному проходу, десяток персов напали на Юлиана и его спутников. Двое из них уже занесли было мечи над головой императора, распознав его по знакам отличия. Юлиан успел отразить их удары щитом, затем он пронзил одного из персов мечом, а другой пал под ударами легионеров. Трупы август доставил в лагерь в качестве трофея. Его приветствовали криками радости.

На следующий день войско, переправившись по наспех наведенному мосту через один из двух рукавов реки, стало лагерем на возвышенном месте, откуда открывался широкий панорамный вид. Когда римляне увлеченно занимались подготовкой к нападению, Сурене удалось увести их лошадей, которые паслись неподалеку у пальмовой рощи. Лукавый перс велел жителям двух соседних городов перебраться в Ктесифонт, чтобы тем самым усилить его оборону. Жителям одного из городов удалось добраться до столицы под прикрытием густого леса, однако жители другого города, пытавшиеся переправиться через реку на лодках и плотах, понесли значительный урон от римлян. Армия столь удачно координировала действия своих частей, что в то время, когда пехота все теснее сжимала осаду вокруг города, конница совершала рейды по селениям, добывая продовольствие. Армия питалась урожаем противника. Выстроившись в три линии, военные части римлян в течение двух дней предпринимали яростные атаки на город, сделав проломы в двойном кольце его стен. Юлиан был полон оптимизма, надеясь овладеть городом, хотя и понимал, что сделать это очень трудно. Акрополь города стоял на крутой скале и располагал мощными башнями с зубцами, а защищавшие его воины были готовы стоять насмерть. Вокруг акрополя шел широкий ров, соединявшийся с рекой. Однако находчивость Юлиана снова сослужила службу: он распорядился уничтожить ров и проложить выход в город из рудника. Баллисты и «скорпионы» прикрывали эти работы, метая то и дело стрелы и огромные камни. Осажденные отвечали столь же упорным сопротивлением. Когда легионеры узнали (сведения эти получил стратег Виктор), что в этой области нет другой крепости до самого Ктесифонта, они загорелись желанием захватить в Маогамалке богатую добычу и стали криками требовать идти на общий штурм. Не желая покупать победу ценой множества жизней, Юлиан провел две бессонные ночи вместе с Невиттой и Дагалайфом, наблюдая за инженерными работами, чтобы как можно скорее прорыть подземный ход внутрь города. Тем не менее, отдельные недисциплинированные воины, ослушавшись приказа императора, самовольно бросились на стены. Потери с обеих сторон были огромны. Хотя август понимал, какой стимул движет его воинами, тем не менее не стал наказывать их, чтобы не снижать воинского пыла. Наконец, на третью ночь подземный ход в город был завершен. Утром, под звуки труб легионеры римляне бросились в атаку одновременно со стороны рва и через подземный ход. Стойко оборонявшиеся осажденные, видя тщетность дальнейшего сопротивления, решили сдаться, за исключением некоторых, которые, предпочитая смерть позорному плену, бросились вниз со стен. Взятие города сопровождалось страшной резней и захватом богатой добычи. Юлиан взял в заложники начальника гарнизона крепости и восемьдесят воинов. Из богатой добычи он взял себе только три золотые монеты и глухонемого мальчика, который очаровал его выразительностью своих жестов. Среди захваченных в плен девушек были редкие красавицы. Однако аскетический Юлиан, безразличный к любовным утехам, подобно Александру Македонскому и Сципиону Африканскому во время войны, предпочел красавицам рудокопов, которые были замечательными мастерами своего дела. Проведя справедливый раздел добычи, август наградил храбрейших из воинов. Три легионера, первыми ворвавшиеся в город вместе с ветераном Иовианом, командовавшим пехотой, были удостоены золотого венка. В честь победы устроили праздник с жертвоприношениями в честь богов, гимническими состязаниями и пляской пиррихия. Когда август наблюдал за праздничными торжествами, какой-то старик сообщил, что его земляки укрылись с оружием в руках в пещере, чтобы напасть на арьергард, когда армия уйдет из города. Юлиан послал отряд захватить их. Чтобы заставить врагов выйти из пещеры, легионеры разожгли у входа костер из сухих веток, а затем убивали стрелами выходивших по одному.

Армия продолжала двигаться на Ктесифонт. В какой-то местности сыну Шапура удалось задержать ее стремительное продвижение, напав на арьергард Виктора. Однако увидев, что подходят основные силы римлян, царевич прекратил сражение.

Поскольку идти приходилось в основном по жаре, подлинным даром богов были участки пути, пролегавшие среди садов. Однажды на пути армии оказался дворец – характерный образец римской архитектуры. Видеть этот дворец было так приятно, что решили не разрушать его, но оставить стоять здесь как памятник влияния римского стиля в златообильной империи Востока. Однако в соседнем парке, где содержалось множество зверей для царской охоты – густогривые львы, кровожадные волки, огромные медведи, а также характерные образцы ассирийской фауны, легионеры воспользовались случаем проявить свой воинский пыл, пронзая зверей стрелами и копьями, словно убивая персов. Юлиан стал лагерем на два дня в этой чудесной местности с богатой растительностью, чтобы дать войску отдохнуть.

Неподалеку находилась Коса, которую называли Селевкией-на-Тигре, поскольку город был построен в 307 году до н.э. Селевком Никатором. Юлиан посетил ее в сопровождении ученых из своего окружения и разведчиков. Вид развалин всегда вызывал у него чувство грусти. В памяти философа снова звучали слова о тщетности мирской жизни, заглушавшие страсти полководца, мечтавшего о создании могучей империи. Спутники уважили желание императора побыть в одиночестве. И только Максим, подойдя к своему бывшему ученику, был изумлен выражением горечи на его аскетическом лице. Август ласково положил руку на