Мариана - Моника Диккенс

лежала под простыней, свернувшись калачиком, с широко раскрытыми глазами, из которых не выкатилось ни слезинки, хотя грусть давила на них тяжким грузом. «Я не могу, не могу», – повторяла она, пока за задернутыми шторами постепенно гаснул свет дня. В спальню вползали сумерки. Но Мэри понимала, что должна это сделать. Она думала о матери, которая, плача, сидела за кухонным столом. Мэри дала себе клятву, что поможет ей, и она должна пойти на это. А перед глазами стояла картина, ставшая символом всего, что теперь уйдет навсегда из ее жизни: два английских парня, темноволосый и светловолосый, идут через июньский сад с большими кувшинами пива.

* * *

– Ну, вот так. – Миссис Шеннон обреченно вздохнула, убирая в сумочку носовой платок, которым махала, отыскивая свой перронный билет. – Люсьенна и Голливуд – пожалуй, самые несовместимые вещи, какие только можно вообразить, но вроде они с Джеффри прекрасно ладят друг с другом.

Дядя Джеффри женился неделю назад и теперь, после крошечного медового месяца на острове Уайт, снова уезжал от них на поезде, идущем в порт, вместе с молодой женой, одетой в синий костюм и шляпку, похожую на угольный совок.

Мадам Робо приезжала на свадьбу вся в черном, словно на похороны, но в роскошной шляпке с огромными крыльями с обеих сторон, оторванными, вероятно, от какого-то реликта из ее эдвардианского девичества. Она плакала не переставая, и дядя Джеффри выглядел так, словно хотел сделать то же самое.

– Выше нос, котенок, – сказала миссис Шеннон, когда они уходили с платформы, – надеюсь, он скоро вернется. Давай купим бутылку шампанского и устроим хороший ужин, согласна? Ты выглядишь так, словно нуждаешься в этом. Доченька, в последние дни ты ходишь какая-то понурая. Говорят, что время после помолвки всегда испытание. Ты скучаешь по Пьеру? Ничего, скоро ты поедешь к нему и потом не успеешь оглянуться, как выйдешь замуж.

– Да, – уныло отозвалась Мэри.

– Давай возьмем такси. У тебя очень усталый вид.

Возле винной лавки она остановила такси и вернулась, триумфально сжимая в руке бутылку. Весь день миссис Шеннон щебетала и теперь что-то напевала до самого дома, нескладно, но весело.

– Что с тобой? – озабоченно спросила Мэри. – Шампанское, такси, песенка?

Мать покачала головой и засмеялась.

– Се-годня я та-кая счастли-вая, – пропела она.

Мэри сидела в спальне и расчесывала волосы, когда к ней зашла мать, делая вид, что ищет свои чулки.

– Доченька, – сказала она, роясь в ящиках комода. – Ты помнишь, как я говорила тебе про ту маленькую финансовую проблему?

– Да, – ответила Мэри. Она замерла со щеткой в руке и посмотрела в зеркало на отражение аккуратного затылка матери.

– Ну так вот, теперь ее больше нет. Уже все в порядке. Разве это не чудесно? – Она повернулась с сияющей улыбкой и парой лучших чулок Мэри.

– Что ты имеешь в виду? – торопливо спросила Мэри. – Ты выплатила долг?

– Угадала.

– Но ты говорила, что должна тысячу фунтов. Их невозможно заработать вот так быстро.

– Нет. – Мать посмотрела на нее чуточку виновато. – Это… как бы ссуда. Впрочем, не важно. Главное, что эти деньги у меня есть.

– От кого?

– Я никогда не скажу тебе, доченька, так что даже и не спрашивай. – Мать весело направилась к двери. Мэри так и осталась сидеть, держа щетку возле головы и глядя в зеркало, а ее мозг лихорадочно работал.

– Эй, ма, – крикнула она словно во сне. – Не сделай затяжку на моих чулках. Лучше положи их на место.

Но мать уже ушла.

* * *

Спустя месяцы, через долгое время после того как она написала Пьеру то невероятно тяжелое письмо и он перестал бомбардировать ее телефонными звонками, телеграммами и, наконец, горькими, злыми письмами, полными вполне заслуженных упреков, она окончательно поняла, что никогда бы не решилась выйти за него замуж. Теперь, когда Мэри уже могла спокойно вытащить их отношения на свет и беспощадно оценить, она ужаснулась, на каком зыбком песке они собрались строить свою семейную жизнь. Кроме физического влечения у них не было ничего общего, а что до вечеринок и других развлечений, то и там их вкусы не всегда совпадали.

Жизнь как пазл, но, если пытаться собрать его самостоятельно, обычно ничего не получается. У Пьера были деньги, а ей были нужны деньги. Пьер был милый и любил ее; она была готова выйти за него замуж. Она думала, что картинка готова. Но это было все равно что пытаться втиснуть две детальки, которые не подходят друг к другу. А потом внезапно пазл сложился, но совсем по-другому, другими руками.

Она так и не выяснила, кто одолжил матери деньги. Миссис Шеннон хранила тайну с веселой улыбкой. Мэри называла ее то мошенницей, то грабительницей банков, то содержанкой, но мать только качала головой и смеялась. Уголок в пазле жизни Мэри был встроен в правильную картинку неизвестными силами. Казалось, что человек не способен управлять собственной судьбой. Все, что он может, – это и дальше делать дело, которое не сделает никто, кроме него, – быть самим собой.

Глава восьмая

– Но, Мэри, дорогая, – сказала миссис Ван де Мейер, – вопрос так не стоит, нравится вам это или не нравится – это просто замечательное здание. Остановите машину прямо тут, где хороший обзор. М-м-м? – Она оперлась своими маленькими, облаченными в меха пухлыми руками о край дверцы и, положив на них подбородок, посмотрела на дом через пенсне без оправы.

– Это георгианская постройка, не так ли? – спросила Мэри.

– Да, определенно георгианская, никак иначе.

Дом глядел на нее симметричными глухими окнами. Отделенный от дороги только полоской голой земли и низкой стеной, он был открыт взгляду во всей своей бескомпромиссной квадратности. Никакой плющ не осмеливался нарушить чинность этих красных и серых кирпичей, никакая лоза не осмеливалась загородить этот прусский строй выступающих вперед флигелей.

– Мм-ммм, – снова вздохнула миссис Ван де Мейер. – Я хочу, чтобы Сэм Ховард построил мой дом на Уайт-Плейнс именно так. А что? Это самый что ни на есть английский стиль.

– Мне показалось, что вам сегодня понравились те дома в Стратфорде.

– Да, верно, как и многим другим людям. На Уайт-Плейнс мало домов с балками и каминами. Шарлотта Шумахер, баронет Саммерс, миссис Отто построили самые простые дома – а что, у Шарлотты даже крыша соломенная! Нет, это взаправду будет нечто – пожалуй, я назову его «Мейер-Холл». Я уж точно привезу сюда мистера Ховарда и покажу этот дом перед тем, как он приступит к проектированию. Интересно, кто владелец? Подъезжайте к воротам, дорогая, я