Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Не тревожьтесь, – успокоил он пассажирок, – нет машины надежнее моей колымаги.

Они очень быстро выехали из города на дорогу, обсаженную опунциями, и покатили по ней, вздымая в воздух густую белую пыль. «Додж», постанывая, трясся по ухабам, навстречу им шли крестьяне с осликами, которые были нагружены корзинами с оливками. Герасимос пояснил, что гости приехали в разгар сбора урожая.

– Они поют, чтобы взбодриться? – поинтересовалась Фина.

– Именно так. У вас покраснели глаза, мадемуазель, – сообщил он, посмотрев на девушку в зеркало. – Наше солнце обжигает, будьте осторожны.

Девушка кивнула. Она не собиралась признаваться, что веки у нее опухли от слез. Три дня назад они уехали из Тосканы. Три дня назад признания Витторио разбили ей сердце, и она не понимала, почему до сих пор не задохнулась от горя. Жозефина носила траур по живому человеку, которого страстно полюбила, а он ее предал. Такая печаль была для нее внове.

– Когда мы доберемся до Дороти? – спросила Фина, прервав горькие размышления племянницы.

– Через час, может, чуть больше, – сообщил Герасимос. – Мы направляемся на северную часть острова. В районе Афионаса растут гигантские оливы, старики говорят, некоторым деревьям лет пятьсот, не меньше.

– Мне не терпится их увидеть! – обрадовалась Фина. – Но для начала неплохо бы привести себя в порядок.

– Вам повезло, на вилле миссис Шепард оборудована ванная комната.

– Всего одна? – ужаснулась Жозефина.

Герасимос шумно фыркнул.

– А зачем иметь несколько? В Афионасе ни в одном другом доме нет ничего подобного!

– А как же люди моются? – простонала Жозефина.

Грек посмотрел на нее как на слабоумную.

– У нас есть лохани и тазы. А еще море.

Девушка бросила на него недоверчивый взгляд, заподозрив насмешку.

Нет, это не шутка! И зачем только она согласилась на это греческое приключение, если мать была бы счастлива видеть ее в Нормандии, а в «Агапантах» в каждой комнате есть собственная ванная? Она попыталась подсчитать, как долго не увидит Францию, и ужаснулась: Дельфина решила провести на Корфу все лето. Еще два месяца, чудовищно долго!

* * *

– Дельфина, дорогая, как я рада видеть тебя на моем острове! – воскликнула Дороти Шепард, когда Герасимос остановил «Додж» перед домом, взобравшись по цеплявшейся за холм кипарисовой аллее.

Пока Дельфина обнимались с хозяйкой, Жозефина огляделась. Белоснежная вилла с зелеными ставнями уютно устроилась под куполом из розовых бугенвиллий, границу участка очерчивала высокая изгородь из фуксий. За садом, разбитым на манер викторианских цветников, до самого моря по склону тянулись сотни олив и сосен.

– Дорогая, – позвала Фина, – иди сюда и познакомься с Дороти!

Высокая зеленоглазая женщина с темными зачесанными волосами расцеловалась с девушкой и воскликнула:

– До чего же хорошо, что вы здесь! – По-французски она говорила почти без акцента. – Тетя так много о вас рассказывала, что мне кажется, будто мы давние знакомые. Уверена, вам здесь будет хорошо.

– Спасибо за гостеприимство, – вежливо ответила Жозефина. – Мы можем… освежиться? После дороги хочется привести себя в порядок.

– Конечно!

Дороти повела гостий вглубь дома. Ставни на окнах всех комнат были закрыты из-за жары.

– У меня одна ванная, надеюсь, вас это не смутит.

– Твой шофер уже рассказал нам, – хихикнула Фина. – Я думала, Жожо выскочит из машины прямо на ходу.

– Вы привыкнете, милая, – улыбнулась Дороти. – Все привыкли.

Американка кивнула на дверь, и Жозефина вопросительно изогнула бровь.

– Все?

– Увидите их позже, сейчас они гуляют со Спиро.

– Дороти принимает гостей все лето, – пояснила Фина племяннице.

– Не переношу одиночества, – призналась Дороти. – Мне всегда требуется веселая компания. Не торопитесь, я буду ждать вас на внешней террасе, и мы выпьем чаю. Скажите, если понадобится горничная.

Дельфина поблагодарила и пошла в отведенную ей комнату, Жозефина последовала ее примеру. «Дом большой и современный, хоть за это спасибо…» – подумала она, вдохнув запах лимонного воска, открыла чемодан и достала бежевое полотняное платье. Потолочный вентилятор лениво разгонял воздух. Девушка выключила его, приоткрыла ставни и поняла, что окно выходит на высокую магнолию с темно-зеленой кроной. Она присела на кровать, откинув покрывало, вдруг почувствовала себя липкой от пота и ужасно несчастной и спрятала лицо в ладонях. В поезде из Флоренции в Бриндизи тетка настоятельно порекомендовала ей скрыть от Дороти свое настроение: об этой сомнительной истории лучше никому не знать. Жозефина пообещала сдерживаться, что оказалось нелегко – ей требовалось выплакаться, а кроме того, она все еще сердилась на Дельфину. Тетя должна была сразу рассказать правду о бриллианте! Теперь остается только рыдать, глядя на треклятый портрет, виновник всех несчастий.

Жозефина резко поднялась и сунула картину в ящик ротангового комода, стоявшего напротив кровати.

– Я больше не желаю тебя видеть, Элинор, – прошептала она, взяла платье и ушла в ванную, где приняла душ, после чего присоединилась к Дельфине и Дороти на террасе под широким навесом. Фина в широкой соломенной шляпе сидела на стуле рядом с хозяйкой дома, курившей длинную тонкую манильскую сигару. Увидев девушку, Дороти протянула к ней руку и поманила к столу.

– Садитесь, дорогая! Вы ужасно бледны, вам нужно подкрепиться. Мария очень постаралась, чтобы вам угодить. Взгляните, какие аппетитные сэндвичи, сколько всяких сладостей!

Жозефина выбрала стул с желтой подушкой, и служанка, девушка лет восемнадцати в крестьянском платье, подала ей чашку чая.

– Мария еще и на кухне помогает, к вашему приезду она специально испекла портокалопиту[55]. Угощайтесь.

Жозефина положила на тарелку кусок пирога, чтобы не обижать Марию, откусила кусочек и сразу оценила потрясающий вкус.

– Я не говорю по-гречески, но обязательно выучу несколько слов, чтобы поблагодарить Марию.

– Знала, что вам понравится! – обрадовалась Дороти. – Хорошо, что Бриджесы еще не вернулись, они бы вмиг смели все со стола.

– Это семья сенатора, о которой ты мне рассказывала? – спросила Дельфина, сделав глоток из чашки.

Американка кивнула.

– Розмари привезла детей, а Хамфри не смог вырваться. Присцилла – ваша ровесница, у нее скоро свадьба, а Брэдли вот-вот начнет работать в адвокатской конторе отца. У вас наверняка найдется много общего.

Жозефина знала о Дороти, что она вдова сталилитейного магната, на досуге пишет стихи, обожает светские мероприятия и после кончины мужа переехала в Сан-Франциско. Ее дети давно обзавелись семьями и живут кто в Нью-Йорке, кто в Калифорнии, вот она и решила построить дом на Корфу, который полюбила всем сердцем, и теперь проводит на острове каждое лето.

– Архитектор, создавший проект, присоединится к нам в июле, – сообщила она.

– А как вы познакомились? – спросила девушка, знавшая, что Фина никогда не была в Америке.

– На приеме в Парижской опере, – ответила Дороти. – Европа приходила в себя после войны. Наших мужей представили друг