Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

обсаженной соснами и пышными оливами, под безоблачно-синим небом. Наконец показалась бухта в форме полумесяца. Жозефина остановилась, увидев полосу белого песка и море всех оттенков синего и нефритово-зеленого. От красоты вида перехватило дыхание. Слева от пляжа волны ласкались к входу в грот и тихо рокотали у скал цвета сверкающего золота.

– Боже, какое потрясающее место! – восхитилась девушка.

Присцилла расстелила на песке полотенца.

– Внутрь можно зайти? – спросила Жозефина.

Брэд пожал плечами.

– А зачем? Там наверняка нет ничего интересного. Спиро говорит, эту пещеру называют гротом Одиссея, который останавливался на Корфу перед возвращением на Итаку. Но его имя вряд ли выбито на стенке! – пошутил он.

– Не имеет значения, легенда мне нравится! – заявила Жозефина, снимая одежду, и вдруг смутилась от мысли, что Бриджес увидит ее в синем купальнике с большим вырезом на спине и пояском. Впрочем, завсегдатаю калифорнийских пляжей было не привыкать, и она велела себе успокоиться.

Брат с сестрой ушли плавать, а она взяла альбом, чтобы набросать окружающий пейзаж: просто грех не запечатлеть его на холсте! Перед отъездом из Флоренции Фина оставила матери Натальи картину, которую та заказала для друга, и Ирина Санникова пообещала написать им на Корфу и поделиться впечатлениями. Письмо вскоре пришло, и Герасимос, раз в неделю ездивший в город, забрал его на почте.

– Чудный набросок! – заметил Брэд, когда тридцать пять минут спустя вылез из воды. – Не знал, что ты художница.

Жозефина отложила альбом и объяснила, что учится в Академии художеств, умолчала о пережитых горестях, сказав, только что из-за тяжелого бронхита вынуждена была сократить семестр.

– Вернусь к занятиям в сентябре.

Присцилла, тщательно вытиравшаяся мягким полотенцем, бросила на нее косой взгляд.

– Зачем учиться, если наверняка очень скоро выйдешь замуж?

– Пока не собираюсь, – ответила Жозефина, подумав, что еще неделю назад надеялась услышать предложение Витторио.

Американка ужасно удивилась.

– То есть у тебя нет жениха?! Ты не обручена? Значит, мы живем в разных мирах! Наш отец с ума бы сошел, заяви я, что собираюсь не замуж, а в университет. Так ведь, Брэд?

Молодой человек пожал плечами.

– Полагаю, что у художников иные ценности и приоритеты, – сказал он, устроившись на песке.

Присцилла плюхнулась на полотенце.

– Мне скучно, – заявила она. – У тебя, случайно, нет с собой виски?

Брэдли достал из сумки серебристую фляжку и протянул сестре.

– Вот, держи, но не пей до дна – оставь Жозефине.

Та сделала большие глаза.

– Виски?! Ну уж нет. А как быть со священными ценностями, о которых вы только что говорили?

Присцилла покачала головой и презрительно фыркнула.

– Я сказала Брэду, что ты… старомодная до невозможности. Может, глоточек виски тебя расслабит.

– Не понимаю, какой смысл надираться с утра? – запротестовала Жозефина.

Брэд оперся на локти и наклонился к девушке.

– Ты разве не заметила, что в этой дыре больше нечем заняться? Поплавать, сыграть в теннис, поспать днем – вот и все развлечения, а под мухой скуку легче вытерпеть.

– Не соглашусь! – ответила Жозефина. – Остров прекрасен, здесь полно неизведанных уголков!

Присцилла издала протяжный вздох.

– Но ни праздников, ни вечеринок, ни коктейлей с шампанским не бывает. Монотонное существование! К Дороти собиралась приехать какая-то актриса с двумя дочерьми, но им повезло – в последнюю минуту возникла неувязка.

Брэдли кивнул, подтверждая слова сестры.

– Счастливицы почуяли подвох, в этом нет никаких сомнений. А наша мама так радовалась возможности отправить нас на Корфу, что мы не заподозрили ничего плохого и теперь пробудем на острове до июля! Остается уповать на милосердие небес. Я всерьез подумываю о са-мо-ка-ле-че-нии, чтобы получить право вернуться в Америку!

Присцилла хихикнула.

Жозефина поняла, что ей их не переубедить, и вернулась к своим зарисовкам.

* * *

После обеда, когда девушка спокойно читала под мандариновыми деревьями в обществе тетки, на виллу явился Спиро, чтобы повести гостей на запланированную экскурсию вокруг Афионаса. Остальные обитатели дома решили отдохнуть и переждать жару, а француженки с удовольствием последовали за стариком. Деревня была крошечная, но прелестная: дома из белого камня, узкие улочки, мощенные булыжником, по которым пастухи вели своих коз, пурпурно-фиалковые бугенвиллии, сплетавшиеся в арки между строениями. Каждый встречный здоровался с ними, как с давними знакомыми, удивляя парижанок.

– Для нас гостеприимство – священный долг, – с гордостью объяснил Спиро на ломаном английском. – Вы правильно обулись?

Он сделал шаг назад, взглянул на их сандалии, немного подумал и вынес вердикт:

– Подойдут…

– Куда вы нас ведете? – спросила Дельфина, которой совсем не хотелось карабкаться по крутым тропинкам.

– В уникальное место! – ответил старик и улыбнулся, продемонстрировав отсутствие доброй половины зубов.

Они обогнули дом и вышли на каменистую дорогу, обсаженную миртом.

– Будьте осторожны, – велел старый грек.

Через полчаса их взорам открылась невероятная панорама: маленький пляж, разделенный пополам полосой земли, создавал двойную бухту. Зеленеющие холмы заканчивались скалами, которые, подобно островкам, вырастали из бирюзового моря.

– Потрясающее великолепие! – восхитилась Фина. – Как называется это место?

– Порто-Тимони. – Спиро откашлялся, приосанился и продолжил: – Об этой жемчужине знают только местные жители. Мы с сыновьями часто ловим здесь рыбу.

Жозефина села на плоский камень, согнав с него толстую зеленую ящерицу, и начала рисовать.

– Мне придется вернуться, чтобы правильно уловить каждый оттенок зеленого и синего, – сказала она Спиро и Дельфине, решившим освежиться вином и закусить грушами.

Старик пообещал стать ее проводником, как только появится свободное время.

– Одна не ходите, здесь очень опасно – из-за змей и скорпионов.

У Жозефины появился новый распорядок дня. По утрам она купалась – с Бриджесами или одна. После обеда читала на террасе, писала матери, сестрам, дяде и друзьям или открывала для себя чудеса Корфу в компании Спиро. Грек научил ее нескольким словам на греческом, она «преподавала» ему английский. Эти экспедиции были очень познавательны: однажды Спиро объяснил, как в случае укуса скорпиона натереть место на коже маслом, настоянным на одной из опасных тварей, в другой раз они стали свидетелями ссоры крестьянина и его жены. Она колотила его бамбуковыми палками и орала во все горло: «Клянусь святым Спиридоном, ты – кусок мерзкого свинячего дерьма!» – перевел Спиро, развеселив Жозефину.

Очень скоро двойная бухта Порто-Тимони раскрыла ей все свои секреты, и она почувствовала, что готова написать первый пейзаж. Дельфина купила племяннице мольберт и холсты, чтобы она могла работать в свое удовольствие. Девушка обожала чувство покоя, охватывавшее ее всякий раз, когда она устраивалась рядом с магнолией, чтобы воспроизвести на картине зелено-сине-золотое великолепие Корфу.

– Свою первую картину вы отдадите мне, дорогая, – взяла с нее слово Дороти. – Если вы унаследовали талант отца, я просто обязана заполучить для моего собрания работу Жозефины Верне.

– Даю