Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

проверили документы. Железнов отметил про себя небрежную внешность поручика и солдат, неторопливость и вялость их движений. Они явно продрогли на ветру в своих тонких даже на вид шинелях, вид у них был усталый. Поручик заметил взгляд, в котором прочёл осуждение, пробормотал негромко:

– Да, да, мы всего несколько дней как из дела. Наглеть они начали, вплотную сунулись.

– И?

– Погнали турка.

– Генерал Бебутов сейчас здесь?

– В крепости. Так что если вам к нему, берите вправо и вон по той улице выберетесь прямо туда.

После перевала, где Железнов из-за высоты стал дышать с трудом, здесь немного полегчало. Он проехал, как ему было сказано, по мощёной булыжником улице меж вполне приличных домов, построенных, впрочем, в большинстве тем же способом, что и хижина солдата Ивана, только камни скреплялись уже не простой глиной, а известью. Кирпичных домов почти не было. Улица шла под уклон, пока в конце её не открылась крепость. Она всего недавно начала строиться, но уже сейчас её вид внушал мысль о том, что здесь можно крепко обломить зубы, попытавшись ухватить этот кусок.

Формальности много времени не заняли, в канцелярии Железнов отметился о прибытии и стал ждать, когда генерал его примет.

…Бебутову было уже шестьдесят два. Сорок с лишним лет он служил верой и правдой царю и Отечеству. О его личной храбрости ходили по России легенды, все награды у него были добыты в самых жестоких боях. В тридцать лет он был уже генерал-майором. В 1828 году со значительно меньшими силами разбил 90-тысячный турецкий корпус, взял считавшуюся неприступной крепость, за что был награждён золотой шпагой.

И вот так – в непрерывных боях с турками, с Шамилем, снова с турками… Годы словно не брали его – худощавого, подвижного, он в любую минуту готов вскочить на коня и повести за собой солдат, которые молились на Бебутова, потому что знали: за ним всегда победа, он не знает поражений.

Вот и сейчас он тяжко задумался над донесениями верных людей из турецкого тыла. А они сообщали, что сразу же за границей, разделявшей русскую и турецкую армии, снова начались погромы и поголовное истребление армянского населения во всех приграничных сёлах. Сведения эти не были новостью, Бебутов уже много раз получал тайными тропами с той стороны сообщения о зверствах не каких-нибудь бандитов, башибузуков, а о действиях регулярной армии. На сей раз речь шла о том, что Ахмет-паша, командовавший 36-тысячным корпусом, объявил крупный бакшиш за каждую голову убитого врага. Отрубленные головы мирных людей складывались в мешки и становились разменной кровавой монетой…

Сидя над картой, нахохлившись, как птица, Бебутов был похож на старого грача своим узким лицом с крупным носом, причёской и бакенбардами как смоль – без единого седого волоса. Назначенный сюда всего три недели назад, он должен был буквально за несколько дней разобраться в обстановке, принять верное решение и начать действовать. Он торопился. Потому что был русским офицером, генералом, а они всегда приходили на помощь населению. А ещё потому, что это население в основном было армянским. Василий Осипович же был армянином.

Адъютант доложил о прибытии пакета из Севастополя. Бебутов кивнул:

– Проси.

Доложив по форме, Железнов вручил пакет, но Бебутов не торопился отпускать его. Он просмотрел бумаги, утвердительно покивал головой, удовлетворённо хмыкнул. Сказал Железнову:

– Так, значит, вы адъютант вице-адмирала Корнилова? Слышал, слышал. Я когда-то в молодости тоже адъютантом был, у генерала Тормасова, потом у Паулуччи, потом у самого Ермолова… Беспокойная должность, по себе знаю, гоняют туда-сюда… Тут мне положение на море сообщили, чтобы я учитывал его при боевых действиях. Дело, конечно, полезное. Но я вас хочу услышать, ваше личное мнение. С Закавказьем для меня всё ясно, тут война уже идёт – горячая и жестокая. Будет такая же в Крыму, по всему побережью? Полезут ли наши лучшие друзья вместе с турками и ещё там с кем-нибудь?

Получив категорически утвердительный ответ, задумался:

– Значит, нам их гнать и посильнее бить! Чтобы вам там полегче было… Ну, что ж, тогда мы уж тут долго ждать не будем.

Генерал тронул колоколец, в дверях возник адъютант.

– Знакомьтесь, лейтенант. Поручик Стригалёв Пётр Степанович. Будет вашим личным опекуном в течение ближайших суток. А послезавтра, когда отдохнёте, пожелаем вам доброго обратного пути. Вернётесь той же дорогой, какой прибыли сюда. От Александрополя, конечно, ближе вам добираться через Ахалкалаки и Ахалцых, а дальше – к морю и по берегу до Сухум-калы. Но Ахалцых сейчас в руках турок. Так что эта дорога не подходит для вас… Ступайте, сутки даю вам на развлечения и знакомство с городом!

Оставшись один, Бебутов вновь стал обдумывать ситуацию. Сил в его распоряжении было явно недостаточно, город без защиты не оставишь. Так что с учётом этого он может собрать… самое большее – тысяч семь пехоты, конницы – три тысячи точно не соберём… Крепостные пушки с собой не потащишь, они будут просто мешать, нужно с собой брать лёгкую, подвижную артиллерию. Таких пушек он имеет немногим более тридцати… Раис Ахмет-паша явно намерен двинуться в сторону Александрополя, он знает наши силы и уверен, что мы будем отсиживаться за стенами крепости. А посему…

…Василий Осипович прекрасно отдавал себе отчёт в том, что времени у него мало, ещё меньше, чем сил. Именно поэтому он так тщательно обдумывал все детали операции. Ему, как и любому человеку, не было дано знать результат похода против противника, но задумал он именно встречный, неожиданный удар, дождавшись, когда Ахметка направит войска на Александрополь. Да, турок было, согласно донесениям разведки, втрое больше, орудий – тоже в несколько раз, но на стороне русских были неожиданность и выгодная позиция. Вот именно её и вычислял Бебутов этой ночью. Ему уже было понятно, что все сборы нужно проводить в величайшей секретности, чтобы лазутчики не успели оповестить турок; что марш-бросок должен был быть стремительным и начаться в такое время, чтобы сшибка двух сил произошла…

Где? Когда?

Ровно через три недели после этой ночи была ночь другая, когда поднятые по тревоге русские войска – около десяти тысяч человек и 32 орудия – вышли из Александрополя, перешли через бурный Арпачай и совершили бросок до села Баш-Кадыклар. Там 19 ноября 1853 года, всего через два месяца после назначения Бебутова, они встретили противника на уже оборудованных позициях. Корпус Раис Ахмета-паши был разбит наголову. Его остатки ринулись в сторону Карса, а Бебутов с минимальными потерями отвёл свои войска обратно в Александрополь. Василий Осипович за личное мужество был награждён