Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

…Со Стригалёвым они сошлись быстро. Выйдя из крепости, отправились в «заведение» – ближайший духан. В предощущении того, что неприятель бродит где-то не так уж далеко, особого веселья здесь не было. В углу каменного полуподвала, рядом со входом, сидел с примитивным и миниатюрным подобием виолончели какой-то музыкант в сшитой колпаком папахе. Изогнутым, как лук, смычком он неторопливо водил по струнам, натянутым над почти шарообразным резонатором, верхняя часть которого была обтянута жирнопрозрачной от частых ненарочных прикосновений пальцев кожей. Звуки, вытекавшие из-под смычка, были наполнены совершенно неизъяснимой тоской, разливавшейся в дыму и тусклом свете масляных ламп. Подбежал мальчишка:

– Что хочис?

Стригалёв умело распорядился, юнец, хоть и говорил по-русски плохо, но всё, очевидно, понял, потому что уже через пару минут на выскобленном дощатом столе уже стоял штоф, заткнутый какой-то кочерыжкой, дымилась в большой глиняной миске разваренная баранина, в другой миске лежали остро пахнувшие соленья – какие-то мясистые стебли. Отдельно подали полужидкую, сильно разваренную кашу из непонятной крупы и что-то ещё, непохожее ни на что, что в своей жизни видел Железнов и о чём Стригалёв предупредительно сказал:

– Это хлеб такой армянский. Лаваш называется.

Он взял кусок лаваша, выудил из миски соленье, пояснив мимоходом, что это черемша, штука очень полезная от множества болезней. Завернув черемшу в лаваш, поручик откупорил бутылку, налил в стопки мутноватой жидкости. Он был явно в хорошо знакомой обстановке, его уже здесь знали. Велел принести ещё посуду. Потом предупредил:

– Это питьё умеет убойную силу. Горит синим огнём, если поджечь. От такой крепкости только одно спасение: вот эта вторая жидкость. Хашламу варят в котле под закрытой крышкой практически без воды. Так что то, что мы нальём сейчас из миски, – это, по сути, сок самого мяса. После любого ранения, говорят, несколько дней попьёшь такое чудо – заживёт, как на собаке. Тут люди настолько приспособились к окружающему миру, что только диву даёшься…

Железнов согласно кивнул:

– Ну, турки-то народ неглупый. По крайней мере, воевать с ними на море достаточно трудно…

– А при чём здесь турки? Турок ещё и в помине не было, разрозненные кочевые племена только, а на этой земле было огромное Армянское царство от Каспия до Средиземного моря. Это одно из древнейших государств наравне с Иудеей, Грецией, Египтом, Римской империей… И, кстати, если мне память не изменяет, самое первое, которое сделало христианство государственной религией. Вот этот город только недавно Александрополем назвали в честь императрицы Александры Фёдоровны. А прежде назывался он Гюмри. А древние армяне называли его Кумайри… Мы вот сидим здесь, а совсем недалеко от нас древняя столица Армении находится. Называется Ани. Ну, не город, конечно, там уже столетия никто не живёт, но что-то осталось… Теперь понимаете, почему наш генерал так беспощадно противника бьёт?

– Он – что?.. Армянин?

– Да. Завтра, если захотите, мы можем верхом туда добраться, посмотреть. Не возражаете?

Железнов не только не возражал, но уже с нетерпением стал ожидать завтрашней поездки.

…А в духане всё больше прибавлялось людей. Музыкант, отдыхавший несколько минут, снова взялся за свой инструмент. И как только он это сделал, все посетители притихли и обернулись к месту у входа, где он сидел. И он запел – непонятные слова, незнакомая музыка… Песня просачивалась сквозь слои табачного дыма, отражалась от сводчатого потолка и приходила к каждому, кто находился в этом помещении. И кружилась голова – то ли от пряной музыки, то ли от хмельного напитка, и Железнов переносился в другие времена, где всё было так же, только он сам уже не был морским офицером, а был влюблённым крестьянином, который хотя бы в песне одевал свою любимую в шелка, бархат, украшал её лалами, смарагдами, адамантами, сравнивал её с неземной пери…

Утром рысцой отправились в намеченное небольшое путешествие. Стригалёв и Железнов добрались до шумного и бурного Арпачая, но перебираться на другую сторону не стали: по реке проходила неофициальная граница между русскими и турками и там, на той стороне можно было ожидать всяческих неожиданностей.

Выглядели они весьма живописно – художники-баталисты не упустили бы случая запечатлеть такой сюжет: два молодых красавца великолепно смотрелись на достаточно унылом фоне рыжеватых каменистых пространств. Склоны пологих гор в предчувствии зимы полностью сбросили весьма малочисленную на такой высоте растительность и сами стали похожи на слой высохших, опавших листьев. Железнов на своём светлом орловце контрастировал с ним тёмным мундиром, Стригалёв же в походной шинели тоже выделялся на гнедом кавказском коне. Во избежание случайностей они вооружились основательно, пистолеты были заряжены, штуцеры были надеты на кавказский манер – дулом вниз. Стригалёву пришлось выступить в роли учителя, чтобы Железнов мог одним движением перехватить ружьё наперевес. Во время этого упражнения Железнов заметил усмешку, мелькнувшую на лице поручика Стригалёва. Он не замедлил спросить:

– Что-нибудь не так?

Стригалёв, помявшись, ответил, что впредь на Кавказе не стоит появляться с такой саблей, какая была у Железнова.

– Но она же форменная, самая обыкновенная!

– Да что вы, в самом деле, Григорий Иванович! Вам на море сабля эта нужна больше для парада, как деталь мундира. Но ведь и там, во время абордажа, хорошее оружие – ох, как пригодится.

– А эта-то чем плоха?

Стригалёв засмеялся:

– Да здесь практически любой клинок перерубит вашу саблю в одно мгновение, лучше даже не проводите испытание. Уж интенданты могли бы вооружить нас чем-то более надёжным. Это – имитация оружия. Хорошие клинки стоят до пятидесяти рублей. Куда проще сделать нечто вроде столового ножа рубля за три, а разницу положить в карман. Вы присмотритесь повнимательней – вокруг воруют и воруют. Наживаются на качестве сукна, на выпуске допотопных орудий. Вот эти самые штуцеры – они уже во всех армиях оценены качеством, точностью и дальностью стрельбы. А у нас их крайне мало. Здесь, в действующей армии, ещё кое-как, здесь воевать умеют, а по всей России если взять…

…Железнов знал это всё. Правда, в морском преломлении. Мир переходил на паровые корабельные машины, а на российском флоте пароходов, пароходфрегатов были пока единицы, причём строились они, как ни печально это сознавать, у нынешнего противника – в Англии. Устаревшие орудия, слабые боеприпасы… Всё это нужно было менять уже лет десять назад. Что же касается морских побед, то они достигались талантом капитанов и флотоводцев, а ещё – удачей, которая не оставляла русских моряков, и беспримерным мужеством офицеров и матросов…

Ехали долго. Копыта коней скользили по камням, в воздухе повисло некое напряжение: то ли от мысли о