Нерон - Конн Иггульден

Агриппина старалась проявить интерес, хотя прекрасно знала, что Клавдий, если предмет его волнует, может говорить о нем часами, с легкостью приводя цитаты как на греческом, так и на латыни. Но она была уверена, что Мессалина на ее месте не стала бы скрывать, что ей скучно все это слушать, и поэтому сама слушала Клавдия, как Дельфийского оракула.

– Это просто непостижимо, – с придыханием прошептала она. – Новые земли, новая римская провинция.

– Великое множество рабов, олово. Есть свидетельства о рудниках по добыче золота на западе и о древних камнях. Белые лошади, олени, огромные медведи и волки размером с человека. Горы и широкие реки, Агриппина, все это будет нашим. Уверен, там нас ждет тысяча открытий. Но главное, мы – империя. Если я завоюю Британию, берег Галлии уже не будет нашей северной границей! Те острова – на самом краю мира, но я доберусь до них. Я сделаю то, чего не смогли сделать Тиберий и твой брат, Агриппина.

Она потянулась к его ноге и легонько погладила по лодыжке, прямо над сандалией. Клавдий от этого прикосновения покраснел.

– Знаю, все так и будет, – сказала она, встретившись с ним взглядом.

Он, конечно же, думал, что Агриппина даже не подозревает, насколько похожа на кошку с этими по-новому подведенными глазами. А на самом деле она разыскала того актера, который жил у Домиции Лепиды, чтобы он накрасил ее специально для этой встречи с Клавдием. И платье, которое сейчас было на ней, тоже было сшито так, чтобы привлекать внимание мужчин к ее формам. А ниспадавшие по спине длинные локоны должны были вызывать у мужчин мысли о ее необузданности и, соответственно, желание попытаться ее приручить. Но со стороны все выглядело совершенно естественно.

Агриппина почувствовала на себе особенный взгляд императора, но раздался звук тяжелых шагов по мраморному полу, и момент был упущен.

– Повелитель, позволь доложить – прибыл легат Авл Плавтий, – объявил распорядитель императора и поклонился.

Клавдий встал, не заботясь о том, что его свитки скатились на ковер.

Генерал строевым шагом приблизился к императору, преклонил колено и быстро поднялся.

Агриппина, глядя на него, подумала, что именно так и должен выглядеть настоящий полководец: загорелый, лицо в глубоких морщинах, седые волосы коротко подстрижены, и под мышкой зажат шлем с плюмажем.

– Мой повелитель, прости, что явился в такой час, – сказал легат и мельком взглянул на Агриппину и игравших на ковре детей.

– Мне хватает и короткого сна, друг мой, – сказал Клавдий.

Он похлопал генерала по плечу, а тот, если и подумал, что это странный жест для императора, не подал виду.

Клавдий поймал себя на том, что слегка давит на плечо Авла, направляя того к выходу.

– Ах да… Агриппина, не присмотришь за Октавией и маленьким Тиберием? Меня ждет тысяча дел, и надо принять тысячу решений, начиная с перевозки лошадей и заканчивая походными кузницами, а еще разобраться с ценами на ячмень, мед и мясо для моих людей.

Он мог бы продолжать и дальше, но Агриппина с улыбкой остановила его, подняв одну руку с раскрытой ладонью.

– Я за ними присмотрю. Не беспокойся, Клавдий.

Император кивнул и, продолжая разговор с генералом, направился к выходу.

Оставшись одна, Агриппина гадала: подойдет ли эта женщина еще ближе? Во всяком случае, она на это надеялась.

В последние месяцы Мессалина вела себя крайне осторожно, как будто сумела развить чутье на опасность… либо ее кто-то предупредил. Среди дворцовой прислуги всегда найдется тот, кто стремится улучшить свое положение и снискать покровительство власть имущих, нашептывая в нужные уши. В конце концов, Агриппина сама не раз этим пользовалась, поэтому была уверена в том, что и у Мессалины есть среди прислуги свои люди.

У нее за спиной послышались чьи-то шаги. Агриппина никак на них не отреагировала и начала щекотать пятки сына императора, вызвав его смех.

– Вижу, мой муж сегодня вечером задержал тебя допоздна, – сказала Мессалина.

Если она рассчитывала, что Агриппина, услышав ее голос, вздрогнет от неожиданности, ее ждало разочарование.

– Мессалина! А я гадаю, куда ты пропала?! Боюсь, Клавдия призвали дела империи. Он так много работает, а его чувство долга… думаю, он иначе и не может. Знаешь, когда мы были молоды, мой брат Нерон был таким же. Такие мужчины, как они, взваливают на свои плечи груз ответственности за весь мир, но всегда по доброй воле. Уверена, эта новая кампания закончится триумфом… Но, кажется, я сболтнула лишнего. Не смогла удержать язык за зубами.

Агриппина встала и постучала себя пальцем по губам, как будто запечатала.

Мессалина была моложе и немного ниже ростом. Всегда трудно по достоинству оценить красоту другой женщины, но Агриппина вынуждена была признать, что у Мессалины прекрасная кожа, а зеленое платье выгодно оттеняет ее темные глаза.

– Можешь не волноваться, что проболталась, – сказала Мессалина. – Муж делится со мной всеми своими планами.

Она понимала, что Агриппина дразнит ее, но вынуждена была парировать. Эта женщина, как оса, ужалит и летит дальше, как будто ничего не случилось. Сейчас Мессалина была с ней наедине, без Клавдия или слуг. Разве только дети могли услышать, о чем они говорят. Она взглянула на Луция. Этот крепкий мальчишка был занят тем, что пытался носом передвигать монетки по ковру и все время смеялся.

Мессалина скривила губы в улыбке:

– Вижу, твой сын продолжает исследовать окружающий мир. Слышала, он решил без спросу покататься на колеснице отца и чуть не сломал себе шею. Клавдий сказал, все могло закончиться очень плохо.

Эта колкость была слишком острой для женщины, подославшей в спальню ребенка убийц с вымазанными сажей ножами. Кровь Агриппины обратилась в лед, но она сумела заставить себя тепло улыбнуться.

– Луций стал любимчиком фортуны, – сказала она. – С того самого дня, когда остался жив, после того как в его кровать заползла огромная змея. Видишь браслет у него на руке? – спросила Агриппина и подозвала сына: – Луций, подойди ко мне. Пусть Мессалина посмотрит, что я тебе подарила.

Мальчик встал с пола, подошел к женщинам и вытянул вперед загорелую руку. Мессалина увидела у него на запястье браслет, который блестел так, будто был сделан из золота и стекла. На поверхности браслета мерцала и переливалась в свете масляных ламп разноцветная змеиная кожа.

– Я лично заказала для него этот браслет из кожи змеи, которая спасла ему жизнь, – сказала Агриппина. – Он символизирует удачу и милость богов. Правда, прекрасная работа?

– Да, – согласилась Мессалина.

В тот момент она была не прочь завладеть этим браслетом,