Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Козимо не был уверен, что она появится, но, если такое случится, хотел, чтобы ей передали тело наемника. Друг ли, любовник – не имело значения, важно, что она, несомненно, дорожила им. А Козимо сейчас желал одного – мира. И проявить милосердие к врагам являлось наилучшим способом начать воплощать эту благородную цель.

Капитан городской стражи хотя и не понял, что двигало правителем Флоренции, однако из уважения к городскому главе пообещал неукоснительно выполнить столь необычный приказ. А старший Медичи, произнеся слова благодарности, отправился домой, на Виа Ларга.

Казни в эти дни следовали одна за другой, без остановки. Настоящее море крови. Козимо не покидала мысль, что с каждым повешением, каждым обезглавливанием люди, толпившиеся на площади, теряют последние остатки человечности.

Он повторил про себя, что сегодняшняя казнь станет последней, что теперь город должен оставить за спиной страхи и ужасы войны и думать лишь о мире.

Правительство, которое он создаст, будет зиждиться на этом принципе.

Лоренцо, изнуренный бесконечной чередой трагических событий, удалился на виллу в Кареджи. После безумия последних дней он дал себе слово отойти постепенно от управления банком и политической жизни. Козимо, конечно, просил брата переменить решение, однако понимал, что этого не случится.

Как несправедливо!..

Он тяжело вздохнул.

И попросил Бога, чтобы жена и сыновья проявили к нему милосердие.

Ей было этого мало.

Медичи позволили забрать тело Райнхардта. Однако сейчас, в эту ночь истины, ненависть и боль, которые Лауре уже доводилось испытывать по их вине, словно нагнетаемые обманчивой тишиной, делались все острее и ярче.

Их партия держала в руках город.

Чтобы добиться этого, Медичи, прикрываясь ширмой правосудия, погубили множество людей: на поле битвы, на площади.

Лауре мало что удалось сделать, когда, схватив шпагу, она побежала туда, где шло сражение. Добравшись до Понте делле Форке, увидела, как рвутся снаряды, как летят в воздух комья сухой земли, как падают на землю солдаты, пронзенные стрелами, изувеченные, раненые, агонизирующие.

Она окаменела перед лицом этого неописуемых масштабов ужаса; попыталась отыскать взглядом Райнхардта, однако вскоре ее увлекли за собой отступающие в беспорядке солдаты отряда Пиччинино, вернее то, что от него осталось. Кто-то или что-то ударило Лауру по голове, и она рухнула на пыльную, пропитанную кровью землю.

Спустя некоторое время придя в себя, она долго, словно призрак, бродила по полю боя. Вокруг лежали мертвые солдаты, однако Шварца среди погибших не было. Тяжелый, удушливый запах гари и пороха, смешанный с гниющей плотью, казался невыносимым. Зловонные испарения, исходящие от разлагающихся тел и многократно усиленные жарой, притупляли чувства.

Пройдя еще немного на дороге, ведущей в Сансеполкро, увидела лошадь, которая щипала жухлую траву. Лаура забралась в седло и поскакала.

Спустя неделю добралась туда.

К подножию деревянной виселицы.

Ее сопровождал небольшой эскорт. Охрана, которую на время путешествий выделял ей Филиппо Мария Висконти, – венецианские перебежчики, которые, случись какая проверка, вполне сошли бы за союзников Флоренции. И нанятый за несколько дукатов местный могильщик с повозкой.

Когда они прибыли за телом Шварца, капитан городской стражи осведомился, действительно ли ее имя Лаура Риччи, потому как только в этом случае ей разрешалось забрать труп наемника. Личное распоряжение Козимо Медичи.

На мгновение Лаура подумала, что это ловушка, однако решила все же открыться. Да и что ей было терять после того, что уже ушло безвозвратно?

Венецианцы помогли могильщику положить тело Шварца в повозку.

Во избежание осложнений капитан городской стражи распорядился сопроводить траурную процессию до ворот Порта-ди-Сан-Джорджо. Выехав за городские стены, Лаура и ее спутники продолжили путь без конвоя.

Глубокой ночью они добрались до одиноко стоявшей среди раскинувшихся на многие мили полей виллы, с хозяином которой, хорошо заплатив за ночлег, уговорились заранее. Он их дожидался.

Лаура велела принести тело Райнхардта в приготовленную для нее комнату и положить его на черный деревянный стол.

Они снова были вместе.

Посмотрела на Шварца. И наконец, когда все вышли, разрыдалась. Это были слезы прощения: она прощала его и себя, испытывавшую чувство вины за то, что оставила его.

Выплакав все без остатка слезы, принялась за дело. Вымыла лицо и руки и приступила к тому, что намеревалась сделать.

Приблизилась к Шварцу.

Специально приготовленной смесью из уксуса, лимона и календулы обтерла ему рот, нос, глаза и все остальные отверстия. Лауре понадобилось немало времени, однако она выполнила работу тщательно и аккуратно.

Потом наложила ему на лицо слой мыла с оливковым маслом и приступила к бритью, стараясь, чтобы кожа стала совсем гладкой. Потом мягкими губками и смоченными льняными полотенцами обмыла мощное тело Райнхардта.

Оно было холодным, как мрамор, а кожа, которая и при жизни выглядела бледной, сейчас сделалась синеватой. Однако Лауру это вовсе не беспокоило. Шварц по-прежнему казался ей прекрасным. Для омовения она развела в ледяной воде розовое масло и принялась массировать его тело. Занималась этим, пока не почувствовала сильную боль в мышцах и совершенно не обессилела, но именно поэтому испытала бесконечную радость: она желала добиться совершенства, желала стереть следы смерти.

Навсегда закрыла удивительные голубые глаза Райнхардта; потом, чтобы побороть запах, который все же витал в просторной комнате, натерла его тело благоухающими мазями и маслами.

Зашила его губы тонкой нитью.

Ей хотелось сделать для Шварца все то, на что она оказалась неспособной при его жизни. Хотелось позаботиться о его останках так, как никто другой не смог бы сделать. То, чему она предавалась той ночью, было ее признанием в любви к Райнхардту.

Она искупит свою вину, свое предательство; она будет изо дня в день взращивать в себе ненависть и однажды отомстит.

Лаура обернула тело в пахнущие мятой и крапивой льняные полотна. Когда она закончила, за окном уже ярко светило солнце.

Задернула занавески, оставив небольшую щель, через которую в комнату проникал слабый луч света. Комната погрузилась в полумрак, а Лаура устроилась в кресле из камчатной парчи.

Попыталась уснуть, однако не смогла.

Ее разум отчаянно и страстно жаждал мщения. А воображение после бессонной ночи бродило, где ему заблагорассудится, в самых потаенных и темных уголках ее души.

Она посвятит себя единственному делу.

Весь род Медичи будет уничтожен. Она станет для них восьмой казнью египетской. Родит детей, вырастит их в ненависти к Медичи, и эти дети однажды станут предателями и убийцами, способными покарать потомков Козимо и Лоренцо.

Она все еще прекрасна.

И может иметь детей.

Она хитра и изворотлива, а ее безжалостности