Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

запах соли и неосознанным движением подалась вперед, подставив губы. Они готовы были поцеловаться, и тут ей стало не хватать воздуха, звуки доносились как через вату, ледяной пот стекал по вискам, жестокая судорога разорвала живот. Она ахнула.

– Дуг… Я…

Жозефина не договорила. Ее поглотила бездна, и она упала на руки Дуга.

* * *

В этой сцене был привкус дежавю. Жозефина помнила только боль, потом она лишилась чувств… готовясь поцеловать Дуга. О нет! Что она наделала! Девушка открыла глаза в полном отчаянии. Тетя Фина сидела на стуле рядом с ней, в комнате было темно, вентилятор разгонял душный воздух. Девушка рывком села на кровати.

– Осторожно! – Дельфина вскочила, чтобы помочь племяннице. – Доктор запретил тебе вставать.

– Доктор? – изумилась Жозефина. – Ко мне приходил доктор? Но… как я здесь оказалась?

Фина села, Жозефина заметила, как она осунулась.

– Дуг принес тебя на катер, гроза, к счастью, закончилась, и Спиро побежал в деревню за врачом, которого Дороти как-то раз выручила из беды – кажется, помогла с ремонтом машины, – и он сразу примчался.

Дельфина помолчала, озабоченно глядя на племянницу. Девушка облизала пересохшие губы и произнесла едва слышно:

– Я как будто оцепенела… Не чувствую тела.

– Так и должно быть. На катере ты была не в себе, поэтому доктор после осмотра сразу ввел успокоительное. Нужно отдохнуть, выспаться.

– А что… У меня был солнечный удар?

Как же она надеялась на утвердительный ответ!

– Нет, дорогая, – спокойно ответила Дельфина. – Все дело в том, что ты ждешь ребенка.

Жозефина закрыла глаза. В глубине души она знала, но знать – одно, а услышать подтверждение из уст крестной – совсем другое. От потрясения она онемела, не в силах выразить свой ужас.

– У тебя началось кровотечение, но ребенка ты не потеряла. И не потеряешь, если будешь осторожна… – Фина успокаивающе похлопала девушку по руке. – Врач считает, ты переутомилась и… Короче говоря, до родов ты во Францию не вернешься.

Жозефине показалось, что она сейчас снова лишится чувств.

– Я не могу остаться на Корфу!

– Боюсь, выбора у тебя нет. – Дельфина покачала головой. – Дороти уже сказала, что предоставляет виллу в полное мое распоряжение.

– Господи, Дороти! Что она подумает? А Дуг?! – вскинулась девушка.

– Они будут молчать, не тревожься. Думаю, отец – Витторио?

Жозефина крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться.

– Да…

– Ясно… Почему ты мне не сказала? Сама не знала?

– Подозревала, но… Не хотела верить. Списывала все на жару.

Фина усталым жестом потерла переносицу.

– Я проявила возмутительное легкомыслие, уделяла тебе мало внимания. Нужно было забеспокоиться, когда тебя по утрам стало тошнить и пучить.

– А я надеялась, что все наладится, как только мы вернемся в Париж. Что со мной будет? Одно ясно как день – с Академией художеств придется расстаться.

Дельфина бросила на племянницу сочувственный взгляд.

– Мы найдем решение, не хорони себя раньше времени.

– За Витторио я замуж не пойду! – ощетинилась Жозефина.

– Я об этом и не думала, дорогая, но о будущем следует поразмыслить. И для начала рассказать все твоей матери.

Жозефина ужаснулась и яростно замотала головой.

– Это будет ужасно! Она во мне разочаруется – как и ты. Прости, тетя!

Дельфина нежно улыбнулась.

– Забудь, я не сержусь. Постарайся уснуть, милая. Обещаю, все наладится.

Утешенная здоровым прагматизмом тетки, Жозефина натянула до носа простыню, закрыла глаза и погрузилась в дрему.

* * *

Дуга и Дороти случившееся не потрясло. На следующий день хозяйка дома пришла в комнату Жозефины, чтобы успокоить девушку, и заявила, что она не из тех, кого шокирует внебрачная беременность.

– Я жила в Нью-Йорке во времена сухого закона. В барах и ресторанах было полно непристойных девок – их называли эмансипе, так что я насмотрелась!

Дороти сожалела об одном – что отец ребенка не намерен исполнять свои обязанности.

– Я – пропащая, да? – шепотом спросила отчаявшаяся Жозефина. – Мое будущее скомпрометировано, но я бы не дала Витторио второго шанса, попроси он об этом самым смиренным образом!

– Вот и прекрасно! Знаете, дорогая, появление на свет ребенка – ни с чем не соизмеримое счастье, и порицание, которое общество выражает матерям-одиночкам, не должно вас волновать.

– Я знаю, Дороти. Слухи разойдутся с молниеносной скоростью, поэтому мне, скорее всего, придется отдать ребенка на усыновление.

– Зачем? – возмутилась вошедшая Дельфина. – Никто не смеет запрещать тебе следовать порывам своего сердца. Я никогда не оставлю тебя, детка, можешь на меня рассчитывать, кто бы что ни говорил. А талант позволит тебе обойтись без учебы в Академии, твои картины уже сейчас отлично продаются!

– Зажигательная речь! – одобрила Дороти.

Жозефина издала горький смешок.

– Кто будет их покупать после того, как все узнают о скандале? Вряд ли найдется много желающих.

– Тебя одолевают мрачные предчувствия, что совершенно естественно, – вступила в разговор Дельфина. – Однако, что бы ты сейчас ни думала, будущее вряд ли окажется столь мрачным.

Несмотря на увещевания и попытки Дороти и Фины утешить ее, Жозефина не видела для себя никакого выхода. Дуг тоже зашел ее проведать, и она, оценив искреннюю заботливость, постаралась быть приветливой.

– Мне немного лучше, но слабость пока не отступила. Очень мило, что вы захотели справиться, как мои дела.

– Я очень за вас испугался, – признался Дуг. – Не думал, что произвожу такое впечатление на юных женщин.

Жозефина вымученно улыбнулась.

– Я чувствую себя ужасно неловко. Я… Тетя сказала, что вы в курсе насчет… – Она опустила глаза на свой живот. – Не удивлюсь, если теперь станете хуже ко мне относиться.

– Ни в коем случае! Я презираю мерзавца-соблазнителя, но не могу порицать вас за любовь к нему. Я обо всем догадался после свадьбы Марии. Как вы намерены поступить?

Жозефина удрученно покачала головой.

– Не знаю, Дуг. Ужасно ждать ребенка от предавшего тебя человека. В первые недели я закрывала глаза на свое положение из чувства неприятия. Ребенок от Витторио… Кошмарная мысль! Но этот ребенок и мой тоже, кровь семьи Верне течет в его венах. Что я смогу дать этому малышу?

– Понимаю ваши сомнения.

– Нужно рассказать маме, а я боюсь разбить ей сердце. Она ничего не знала о наших отношениях, как и о женщине на портрете. – Девушка кивнула на «Всадницу». – Будет очень непросто объяснить связь между моей… историей и картиной, не причинив маме боль.

– Ситуация и впрямь сложная. Отдыхайте, Жозефина, вы обязательно должны набраться сил.

37

Остаток недели тянулся невыносимо долго. Дни казались Жозефине чудовищно длинными – несмотря на вкусную еду от Марии и попытки Дельфины, Дороти и Дуга развлечь ее игрой в карты и шахматы. Она читала, если не спала, или