Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

рисовала в альбоме для набросков, но терпения хватало минут на десять, не дольше, уж слишком сильно терзали мозг печальные мысли. В понедельник доктор пришел навестить пациентку и нашел, что физически она в гораздо лучшей форме.

– Вы должны беречься, – сообщил он наставительным тоном, – но в среду или в четверг разрешаю встать.

– Тетя сказала, что до родов я не смогу вернуться во Францию, это правда?

Доктор энергично кивнул.

– Ребенок появится в январе или феврале. С сегодняшнего дня – никакого риска, крутых тропинок и пребывания на солнце, вам ясно?

Жозефина коснулась ладонью живота и ответила почти беззвучно:

– Да, доктор.

Врач отдельно поговорил с Дельфиной, после чего та пришла к племяннице.

– Доктор считает, что мы должны вызвать твою мать, – сказала она, взяв руки племянницы в свои. – Ему кажется, что вдалеке от родных ты впадешь в уныние, и я с ним согласна, дорогая.

Жозефина поняла, что отступать некуда, пора написать Амели, и сдалась.

– Хорошо, тетя, – сказала она, – неси бумагу, чернила и ручку.

Дельфина встала, и в этот момент кто-то постучал в приоткрытую створку. Это оказался Дуг.

– Прошу прощения, что помешал, но мне нужно с вами поговорить, Жозефина.

Дельфина кивнула – едва заметно, но одобрительно.

– Оставлю вас одних, – сказала она. – Вернусь позже.

– Садитесь, Дуг… – Девушка указала рукой на стул.

Он дождался, когда закроется дверь, и начал разговор.

– Доктор сказал, вы поправляетесь. Я рад.

– У меня замечательные сиделки. Я и вам очень признательна и высоко ценю вашу дружбу.

Архитектор застенчиво улыбнулся и на мгновение зафиксировал взгляд на сложенных на коленях мускулистых руках, как будто искал им применение.

– Именно об этом я и хотел с вами поговорить, Жозефина, после того как обсудил проблему с вашей тетей и Дороти и получил одобрение обеих.

Заинтригованная Жозефина вздернула одну бровь.

– Боюсь, я не совсем понимаю, что именно они одобрили.

Дуг судорожно сглотнул, подался вперед и взял ее за руки.

– Недели, проведенные в вашем обществе, помогли мне понять, что дружеские чувства, которые я испытывал вначале, превратились в нечто гораздо более глубокое. Я люблю вас. В тот момент, когда мне стало известно, что вы ждете ребенка, я попытался побороть это чувство, но тщетно. Я люблю вас. В Венеции я все пятнадцать дней думал только об этом.

Жозефина не верила своим ушам. Как возможна подобная бессмыслица?

– В последнее время жизнь не щадила ни вас, ни меня, – продолжил Дуг, – и я не знаю, чего ждать от будущего, но вашему ребенку будет нужен отец. Вы все еще страдаете из-за того, как поступил этот жалкий итальянский аристократишка Витторио, и вам, конечно же, будет трудно поверить другому мужчине, но я терпелив. Поэтому прошу вас выйти за меня замуж, Жозефина.

– Вы ведь это несерьезно, Дуг? – дрожащим голосом спросила она. – Зачем вам воспитывать чужого ребенка? И вообще – я не нуждаюсь в жалости!

– Ошибаетесь, мадемуазель, я более чем серьезен! Вам известно, как я страдал, чувствуя себя виноватым в смерти отца и брата, а теперь судьба дает мне шанс, нежданный волшебный шанс помочь вам и вашему малышу прожить счастливую жизнь. Да, по крови он не мой, но это не имеет ровным счетом никакого значения. И дело не в жалости. Я люблю вас, Жозефина.

– Но…

– Я знаю, ваше чувство не похоже на мое, но готов довольствоваться симпатией. Вместе мы попытаемся забыть прошлое и выстроить новое прекрасное будущее. Подумайте вот о чем: ваша мать может считать меня отцом ребенка.

– А как же быть с вашей мамой, Дуг? Что подумает она о поспешной женитьбе на мне?

– Моя мать – воплощенное великодушие, я уверен, она примет вас с распростертыми объятиями. Я не требую ответа немедленно и понимаю, как странно прозвучало мое признание в любви, за которым последовало худшее предложение руки и сердца из всех возможных. И все-таки подумайте. Обещаю, несчастной вы со мной не будете.

* * *

Два следующих дня Жозефина напряженно размышляла о полученном предложении. Если она его примет, случатся огромные перемены! Дуг наверняка не намерен жить во Франции, он – американец до мозга костей. Для нее стать Жозефиной Сандерс значит согласиться переехать в Калифорнию и редко видеться с матерью и сестрами, хотя путешествий никто не отменял. А что, если она не сумеет полюбить своего ребенка? Если он будет слишком похож на Витторио? Страх оказаться несостоятельной, дурной матерью терзал Жозефину, но она ясно понимала, что сделает все возможное, раз уж Дуг готов отрешиться от прошлого и впустить их в свою жизнь. Он честный, прямой, надежный, и ее к нему тянет, несмотря на десять лет разницы в возрасте. Перед тем как потерять сознание, она готова была поцеловать его! Что и говорить, на свете есть куда более неприятные вещи, чем жизнь с Дугом Сандерсом. Она нуждается в новом начале и в среду так и скажет тете Дельфине, когда та поможет ей наконец встать с кровати, надеть красивое платье расцветки мильфлер и пройтись по дому.

Было около семи вечера, ужинать они собирались на террасе, в тени магнолии.

Фина чувствовала облегчение и откровенно радовалась.

– Я надеялась, что ты это скажешь, дорогая! – Она обняла племянницу. – Я быстро поняла, что Дуг влюбился. Он сделает тебя очень счастливой, уж ты мне поверь.

– Тогда я дам ему ответ и сразу телеграфирую маме.

– Она будет в восторге.

– Уверена? Беременность от нее скрыть не удастся, она догадается, что я забеременела до свадьбы.

– Ее это не возмутит – она носила тебя, венчаясь с Гийомом.

Через несколько минут Жозефина нашла Дуга на качелях, где он читал газету.

– Можно сесть рядом? – спросила она, стараясь усмирить бешено колотившееся сердце.

Он улыбнулся.

– Конечно, буду рад.

Жозефина примостилась на краешке сиденья. Она так нервничала, что не знала, с чего начать.

– Я… Я приняла решение и могу дать ответ. Не знаю, как назвать то, что чувствую к тебе, но мне нравятся наши отношения. Я тоже привязалась к тебе, Дуг, и… Короче говоря, было бы верхом идиотизма отказать. Я выйду за тебя, потому что хочу этого.

Лицо Дуга просветлело, и Жозефина в которой уже раз поразилась его обаянию. Он отбросил газету и обнял девушку.

– Обещаю, ты не пожалеешь, Жозефина, – сказал он и поцеловал ее в лоб.

Она ответила робким легким поцелуем в губы, пролепетала: «Спасибо…» – и отодвинулась.

– Мы будем очень счастливы, я это точно знаю! – произнес он охрипшим от волнения голосом.

– Не сомневаюсь…

Жозефина и правда была уверена.

Вечером все, за исключением будущей матери, выпили шампанского за обручение.