Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

на управляемый протез, к которому пришлось привыкать много месяцев. Еще год ушел на то, чтобы, занимаясь любовью с женой, не думать о том, что может показаться ей уродом. Она была бесконечно терпелива, дарила ему всю свою нежность и любовь. Он поступил так же, когда Жозефина узнала о трагической гибели матери незадолго до высадки союзников в Нормандии. Они восстанавливались вместе, залечивали раны друг друга, учились жить дальше.

Дафна родилась в 1947-м, почти через десять лет после Гэри. Дуг к тому моменту выкупил виллу Дороти на Корфу, которая влюбилась в остров Мартас-Винъярд в Массачусетсе. Жозефина ушла из Голливуда и полностью посвятила себя живописи. Каждое лето они проводили на Корфу. Талант и богатая клиентская база обеспечили ей настоящий успех. Каждая персональная выставка становилась событием, работы стоили очень дорого. Санниковы остались ее верными поклонниками. Наталья жила в Сиэтле вместе с Сильви, чьи родители-евреи бежали из Франции летом 1939-го и – хвала Небесам! – успели поселиться в Америке до того, как вступили в действие иммиграционные квоты Рузвельта.

Жозефина считала, что им досталась счастливая жизнь, и сожалела лишь о том, что три года назад Пруденс Сандерс, ставшую жертвой старческой деменции, пришлось поместить в специализированный дом престарелых.

– О чем задумалась? – спросил Дуг, когда песня закончилась.

– О нас. Обо всем, что мы создали. О лете, когда Фина увезла меня из Флоренции в Грецию и я клялась себе, что больше никогда не полюблю!

Дуг ласково улыбнулся.

– Мы с тобой – живое доказательство того, что с судьбой иногда встречаешься на окольных путях. Боги Олимпа к нам благоволили!

– А не выпить ли нам по такому случаю шампанского? – спросила Жозефина и в этот момент в дверь позвонили. Дуг взглянул на часы.

– Неужели Гэри явился на час раньше? На него не похоже… – удивился он.

– Думаю, он хочет познакомить нас с новой подружкой. Ее зовут Бетани.

– Будем надеяться, что она окажется… подходящей! – хмыкнул Дуг. – Ему давно пора обзавестись семьей. Хочешь, я открою?

– Не нужно, я сама.

Жозефина вышла в холл, тихонько напевая мелодию Этты Джеймс, поправила букет свежесрезанных в саду нарциссов жонкилля, стоявших в вазе на круглом столике, и отперла дверь, готовясь похвалить сына за то, что пришел раньше условленного времени.

– Ты сегодня молодец, Гэри…

Улыбка исчезла с ее губ, воздух вокруг нее сгустился. На крыльце стоял мужчина. Высокий. В дорогом фланелевом костюме и фетровой шляпе. Черные, с проседью, волосы зачесаны назад; темные глаза, острый взгляд. Она узнала бы их из тысячи других. У Жозефины перехватило дыхание, она пошатнулась и ухватилась за косяк двери.

– Добрый вечер, Жозефина.

– Витторио… – растерянно выдохнула она.

– Рад, что ты признала меня после стольких лет. Это льстит моему самолюбию.

Невыносимая спесь итальянца помогла Жозефине взять себя в руки.

– Зачем явился? – процедила она сквозь зубы. – Я считала, что тебя уже нет на этом свете.

После принятия антисемитских законов лета 1938 года Муссолини присоединился к нацистской Германии и стал одним из виновников воцарившегося в Европе хаоса. Итальянцы почувствовали себя преданными. Брошенными. Когда в 1943 году диктатора свергли, многие фашистские бонзы были убиты. Жозефина не сомневалась, что Витторио оказался в их числе.

– Мне необходимо поговорить с тобой, это очень важно, – не смутившись, ответил он. – Разрешишь войти?

За спиной жены возник Дуг. Увидев опрокинутое лицо жены, он нахмурился и спросил – почти грубо:

– Кто вы такой?

Жозефина обернулась и произнесла убитым тоном:

– Дуг… Это Витторио. Витторио де Векки.

Сандерс отреагировал с секундной задержкой, но бурно.

– Какого дьявола вам здесь понадобилось, наглец вы этакий!

– Я должен поговорить с Жозефиной. Если откажетесь, пойду прямо к Гэри. Как вам такой вариант?

– Мерзавец! – взорвалась Жозефина.

Больше всего ей сейчас хотелось захлопнуть дверь перед носом давнего знакомого, но она лишь молча махнула рукой, против воли приглашая его в дом. Не стоит устраивать скандал на потеху соседям.

Она кивнула на кресло, выпить не предложила и сказала:

– Слушаю тебя. Как ты узнал про Гэри?

– Ну-ну-ну, дорогая, не будь ребенком! Ты знаменитость! Несколько лет назад ты позировала фотографам с детьми. Гэри – вылитый я, тебе это не кажется странным?

Жозефина на мгновение прикрыла глаза. Она злилась на себя за совершенную оплошность. Утратила бдительность – и вот вам результат!

– Объясни, чего ты хочешь, – повторила она, надеясь, что голос не дрожит.

Витторио откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу.

– Не беспокойся, я буду краток. Забавно, что ты сочла меня… усопшим – через несколько месяцев это станет свершившимся фактом.

– Надеетесь разжалобить нас? – ядовито поинтересовался Дуг.

– О, конечно нет. У меня рак легкого. Неоперабельный. Стадия пока не терминальная, но ждать недолго.

Как ни странно, в душе Жозефины шевельнулась жалость. По прошествии лет ненависть к Викторию уступила место безразличию, и только Гэри, поразительно похожий на родителя, напоминал о давней истории.

– Сочувствую… – сдержанно произнесла она. – Если приехал извиниться, оно того не стоило.

– Я здесь из-за Гэри! – отрезал Витторио. – Мое сердце разбилось, когда ты покинула Италию, Жозефина. Моей матери восемьдесят пять, и она все еще жива, а я так и не женился и не произвел на свет наследника. Гэри, без сомнений, мой сын, и я хочу, чтобы он унаследовал все, чем я владею.

Кровь отхлынула от лица Жозефины.

– Зачем? Ты не можешь так поступить, Гэри ничего не знает.

– Зачем? Да затем, что я не воспитывал его – ты не дала мне шанса! – но полагаю, что он имеет право знать о своих итальянских корнях.

Жозефина издала нервный смешок.

– Хочешь внушить ему почтение к памяти Муссолини?

Витторию вздохнул. Самоуверенность отступала перед усталостью.

– Я всего лишь хочу наверстать упущенное время и узнать его. После моей смерти твой сын станет очень богатым человеком.

– Боюсь, я не готов согласиться с этим планом! – вмешался Дуг.

Итальянец покачал головой.

– Гэри должен узнать, что я – его биологический отец.

– Нет! Это не обсуждается! – рявкнула Жозефина.

– Я не прошу твоего разрешения, – ответил Витторио. – Ты скажешь ему сама или завтра это сделаю я. Мне известен адрес его квартиры. Решение за тобой.

– Сволочь проклятая! – выкрикнул Дуг, махнув здоровой рукой перед носом Витторио.

Жозефина испугалась, что муж кинется на итальянца, но тот сдержался. Витторио поднялся с кресла, разгладил ладонью складку на брюках.

– Мяч на твоей стороне, дорогая Жозефина. Будет непросто после стольких лет вранья и умолчаний, но прелестная дочь утешит тебя, если реакция Гэри окажется слишком бурной.

– Убирайся немедленно или я убью тебя, негодяй!

Витторио кивнул в знак прощания и пошел к двери, а Жозефина, дрожа всем телом, кинулась в объятия мужа.

– Что нам делать? – рыдала