Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

Мы быстро попали на дорогу над двойной бухтой Порто-Тимони, уже не такую секретную, как во времена Жозефины, и добрались до деревни. Гуляя по улочкам с белыми домами и яркими палисадниками, Джей заметил, что Афионас не пал жертвой массового туризма. В центре крошечного населенного пункта не было гостиницы, поэтому курортники просто пересекали его, чтобы добраться до Порто-Тимони.

– Все соответствует бабулиным описаниям. Кажется, что вот-вот появится старик Спиро и все остальные.

Деревня воистину словно бы застыла во времени. Я не без грусти представляла себе, как моя будущая бабушка, молодая Жозефина, ходила по Афионасу и восхищалась красотой острова.

– Я отвезу тебя посмотреть картины, которые она написала на Корфу. Две висят в Художественном музее округа Лос-Анджелес, другие – в постоянных экспозициях музеев Парижа, Лондона, Нью-Йорка и Бостона.

– Невероятно! – присвистнул Джей. – Она была таким скромным человеком, не кичилась своей известностью.

Я кивнула.

– Ты прав. Теперь, по прошествии времени, я спрашиваю себя, не связано ли это с прошлым ее отца. Она подписывала свои работы как Жозефина Сандерс, но любой биограф мог узнать, что речь идет о дочери Гийома Верне.

– Думаешь, старое дело о бриллианте всплыло на поверхность? – спросил Джей.

– Мир искусства кишит охотниками за сокровищами, в этом нет ничего нового. После исчезновения журналисты много о нем писали, и кое-кто мог начать поиски, но на мою семью вряд ли выходили.

– Тем более что драгоценность много десятилетий лежит на дне Ла-Манша!

– Вот именно. Думаю, бабушка хотела защитить нас от стервятников, жаждущих наложить лапу на неизвестные творения Гийома. Частные коллекционеры были бы готовы платить золотом за портреты Элинор. Остается выяснить, куда они подевались.

В обеденное время мы встретились с мамой перед единственным рестораном Афионаса, открытым по воскресеньям. Она заказала столик на террасе, под перголой, украшенной бугенвиллиями.

– Хорошо провели утро? – спросила она.

«Мы перейдем к делу или будем обмениваться банальностями?» – подумала я, опечалившись, что между нами снова возник барьер. Джей, как истинный ресторатор-профессионал, хотел попробовать все меню, и мы заказали фаршированные виноградные листья, рыбу, жаренную на гриле, и вкуснейшую спанакопиту[65]. Я была не слишком голодна, но изобразила восторг (надеюсь, натурально!) при виде тарелок с едой.

– Итак, – сказала мама, как только официант отошел от стола. – Я вчера вечером прочла рукопись. Хочу извиниться, что так стремительно вас покинула. Была сильно потрясена. Не предполагала, что «Воспоминания» окажутся у тебя, Флора…

– Твоя реакция показалась мне чрезмерной, мама. Дело в Гэри? Я ничего не собираюсь ему сообщать.

Дафна покачала головой.

– Нет, дорогая, твой дядя ни при чем. Просто… Предполагалось, что твоя бабушка уничтожила написанное вместе с картиной.

– Что?! – в ужасе воскликнула я. – Бабуля уничтожила портрет Элинор?

Мама потерла переносицу.

– Я уже ни в чем не уверена…

Джей выглядел таким же растерянным, как я.

– Не понимаю, мама. Она якобы избавилась от картины – принять это трудно, но положим, что так. Зачем уничтожать рукопись? Из-за содержавшихся в ней откровений? Она описала множество моментов личной жизни и ничего о профессиональной. Согласись, это не может не удивлять… Неужели твоя мать в последний момент так сильно испугалась, что передумала?

– Она планировала вставлять между главами разные истории, но не успела – пришлось остановиться, – вздохнула мама. – Твой дядя не оставил ей выбора.

– Грозился судом? – спросил прагматик Джей.

– Нет… – Мама издала сдавленный смешок. – Гэри всегда был скрытным и неискренним, любил деньги, особенно легко достающиеся, но с появлением Витторио перешел на следующую ступеньку лестницы бесчестия.

– Ясно… Ты быстро узнала, что Витторио – его настоящий отец? – спросила я.

– Когда вернулась с бала, – ответила Дафна, глядя в никуда. – Мама была раздавлена. – Гэри так бесновался, что разбил вазу в вестибюле. Папе пришлось все объяснить. Ну, или почти все. Я очень переживала за родителей. Он не разговаривал с ними три месяца, а потом мы узнали, что он уехал в Италию вместе с Витторио, где тот вскоре умер. Графиня Де Векки пережила его на несколько лет и все это время по капле вливала яд в вены внука.

– То есть?

– Убедила, что он является законным наследником бриллианта и, если найдет его, станет богатым человеком. Гэри стал одержим этой идеей, снова сблизился с родителями в надежде, что мама приведет его к Граалю…

– Понимаю, хотя, если Гийом бросил камень в море, поиски не имели смысла.

– Конечно, но брат был убежден в обратном. Он даже освоил дайвинг, чтобы нырять в Ла-Манше. И потерпел фиаско в бескрайнем море!

– Значит, Гэри в конце концов отступился?

Мама раздраженно отодвинула тарелку и покачала головой.

– Прямо он ничего не говорил, но, когда мама объявила, что пишет «Воспоминания», стал вести себя с ней иначе: то и дело предлагал вычитать рукопись, от чего она, конечно же, отказалась наотрез.

Официант подошел убрать посуду, и она прервала рассказ, чтобы заказать кофе.

Следующий вопрос задал Джей.

– Жозефина представляла все риски, так зачем же упоминать картины отца и бриллиант? Я не понимаю!

– Когда стало известно о готовящейся ретроспективной выставке Гийома Верне, – ответила Дафна, – мама испугалась, что то самое письмо Хемингуэя Эзре Паунду, в котором он упомянул портреты Элинор, станет известно публике. Она решила, что пора ей написать свою историю, чтобы предотвратить возможные слухи. Мне неизвестно, что она хотела объяснить касательно бытования картин. Этого мы не узнаем никогда…

– Потому что Гэри вмешался и потребовал, чтобы мать остановилась… – предположила я.

– Он поступил хуже, – удрученно произнесла мама. – Втянул в историю твоего отца. В каком-то смысле Гэри ответственен за то, что с ним случилось.

Следующая фраза далась мне с трудом.

– Ты говоришь об аварии? Какая тут связь?

Официант принес нам кофе. Мама нервно высыпала сахар из пакетика в чашку и продолжила.

– Они были хорошими приятелями. Ник был талантливейшим серфером, гулякой и человеком, поддающимся чужому влиянию. Он вырос в неблагоприятной среде и страстно мечтал взять реванш у жизни. Гэри все время втягивал его в денежные аферы. В вечер аварии я порвала с Ником – устала от его бесконечных измен.

Я изумленно уставилась на мать.

– Мне очень жаль, мама, я не знала, иначе ни за что не стала бы лезть с вопросами.

– Я молчала, потому что не хотела подпортить святой образ твоего отца. Ты в тот момент обожествляла память о нем, и мне не хотелось становиться убийцей мифа.

– Понимаю… Продолжай, прошу тебя!

Мама глотнула кофе и заговорила.

– Возможно, портрет уцелел… На смертном одре мама хотела мне что-то рассказать, но речь ее была спутанной, и я