Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Ты давно не видела Дафну? – поинтересовался Джей.

– Она приезжала в Лос-Анджелес на прошлое Рождество, участвовала в большом благотворительном марафоне в пользу больных детей, а потом мы ужинали в ресторане с ее мужем Ставросом.

– Вы с ним ладите? У вас хорошие отношения?

Непростой вопрос, на который не дашь однозначного ответа. В моем детстве Ставрос каждый год проводил много месяцев в Лос-Анджелесе, потому что мама хотела, чтобы я росла в США, но никогда не пытался занять место отца. В юности я часто его за это упрекала, отчаянно нуждаясь в отцовском признании. Теперь мне кажется правильным, что он не вмешивался в мое воспитание и образование: если бы я воспринимала Ставроса как «отца на замену», мне было бы куда труднее дать свидетельские показания против Яни.

– Наши отношения были скорее дружескими, – ответила я. – Мы много смеялись, шутили, Ставрос был очень милым человеком, но сейчас имеет веские причины для недовольства… Яни остается его сыном.

Джей обнял меня, чтобы успокоить.

– Я уверен, что все наладится. Мать не позвала бы тебя, будь отчим против. Дафна сделала потрясающее заявление для СМИ.

– Верно. Каждое слово хоть и взвешенное, но искреннее. Это согрело мне душу.

Джей задумался.

– Знаю, ты не любишь ворошить прошлое, но одну вещь я должен понять, Флора. Почему после нападения Яни ты не доверилась матери?

Я покачала головой.

– Он мне угрожал, запугивал. В пятнадцать лет с подобным не так легко справиться. Сводный брат общался с подозрительными типами и…

Я замолчала, неожиданно кое-что вспомнив. По непонятной причине. Мама загорала у бассейна, когда я вернулась на виллу с окровавленным лицом. Меня трясло, я рыдала, перепуганная мама вскочила, начала спрашивать, что произошло, трясла меня за плечи, и с моих губ сорвалась имя Яни. «Он что-то тебе сделал? Обидел?» Мне показалось, что в глазах Дафны на мгновение появился страх, а может, я насторожилась из-за этих вопросов. Угрозы Яни представляли для нас реальную опасность, и я, скрипнув зубами, пробормотала: «Нет, он ничего не сделал, я упала, спускаясь на пляж, и Яни позвал меня на свою лодку…» Мама с облегчением выдохнула, осмотрела мою рану и повезла к врачу. Мы больше никогда не говорили на эту тему.

– Вообще-то, – продолжала я, коснувшись пальцем шрама, – я, сама не знаю почему, чувствую, что моя мать и сама боялась Яни.

Говорят, что нередко воспоминания обусловлены значением события и не всегда отражают реальность, так что я могла придумать тот странный мамин взгляд. А может, именно из-за него я не осмелилась рассказать о поступке Яни?

– Во всяком случае, нынешняя встреча позволит вам начать общаться с чистого листа, – продолжил Джей. – Ты не пожалеешь, что решилась приехать.

Я молча кивнула, подумав: «Оптимизм – дело хорошее, но лишних надежд лучше пока не питать!» – и посмотрела в окно. Пейзаж очень изменился со времен моего детства и не имел почти ничего общего с тем, который бабушка переносила на свои холсты в конце 1930-х.

– До чего же все переменилось! – жалобным тоном произнесла я и указала Джею на бухту Агиос Георгиос, закованную в бетон.

– Я не смел высказаться – боялся показаться снобом… – он скорчил смешную рожу, – но думал увидеть что-нибудь получше банального курорта.

– И это при том, что мы явились в правильное время года. Летом здесь ходят толпы народу. Застройщики очень быстро поняли, что отпускники влюбятся в эти идиллические виды. Треклятая глобализация… Афионас долго оставался неприкосновенным.

Ахмид ехал по холмам, усеянным желтыми крокусами, потом свернул на аллею, ведущую к вилле, которую перестроил, увеличив в размерах, мой дед. Он добавил две спальни, ванную комнату и открытый бассейн рядом с террасой. Я вышла из машины и полной грудью вдохнула теплый, напоенный ароматами воздух. Цветущий виноград благоухал, как в раю. Из дома вышла мама в розовой рубахе, белых брюках и двухцветных балетках от «Шанель». Дафна Сандерс была олицетворением изящества и красоты. Она обняла меня и долго не отпускала, отбросив привычную сдержанность.

– Добро пожаловать домой, крошка, – шепнула она и повернулась к Джею. – Здравствуйте, Джейден, надеюсь, путешествие было приятным.

– Благодарю за приглашение, миссис Сандерс, спасибо, что принимаете в своем доме незваного гостя.

Моя мать изящно махнула рукой, давая понять, что это пустяки.

– Во-первых, дом достаточно большой, а во-вторых и главных, вы не совсем чужой нам человек. Не хотите отнести вещи в комнату для гостей?

В этот момент на повороте аллеи появился Ставрос. Судя по секатору в кармане, он шел с виноградников. Этот человек зарабатывал кучу денег, продавая свое вино повсюду в мире, но каждое утро надевал клетчатую ковбойку, полотняные рабочие брюки и отправлялся подвязывать лозы или собирать виноград – в зависимости от сезона. Его черные с сильной проседью волосы были взлохмачены, и он являл собой полную противоположность ухоженной жене. Я с опаской следила, как отчим приближается к нам, но он тепло поприветствовал Джея и распахнул для меня объятия.

– Счастлив видеть тебя, Флора.

Застигнутая врасплох, смущенная, я не знала, как отвечать, и спросила:

– Правда? Я думала, ты будешь гневаться, как Зевс-громовержец.

– Гневаться? Конечно нет! Я обиделся, это правда, потому что ждал – нет, надеялся! – что ты нам доверишься, но я не сержусь. Потому что отношусь к тебе как к дочери, хотя, возможно, недостаточно часто это показывал.

У меня задрожал подбородок, и я залепетала:

– Ох, Ставрос, я…

– Все, все, все, мне пора вернуться к работе, – прервал он мое блеянье. – Увидимся позже.

Ставрос, как и большинство островитян, щедр и великодушен, но одновременно и крайне застенчив, поэтому поспешил удалиться, чтобы я не увидела его слез, готовых пролиться из карих глаз.

Я ревела безостановочно…

40

– Вкуснейшие суши! – воскликнул Джей, доедая ужин.

Мама улыбнулась и посмотрела на него поверх бокала.

– Я хотела угодить Флоре – разреши я, она бы только их и ела. Завтра попробуете блюда греческой кухни. Кстати, на десерт я купила твою любимую пахлаву, детка.

Мой желудок забурчал от вожделения: я много лет не наслаждалась этой медово-ореховой вкуснотищей.

– Сейчас принесу, – сказал Ставрос. – Кто хочет чаю?

Захотели все. Джей встал, чтобы помочь моему отчиму, и мы с мамой остались вдвоем в красивой бело-голубой столовой. Я лениво потянулась. Вернувшийся Ставрос налил нам белого вина с тонким ароматом белых цветов и цитрусовых, мама поставила в качестве музыкального сопровождения альбом Даяны Кролл[63]. Я купалась в приятной полуистоме и чувствовала себя