Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Доброй ночи, Жозефина, – сказал он и бережно погладил ее по щеке, как будто хотел запомнить, какова она на ощупь.

Впервые за долгое время девушка заснула со спокойным сердцем.

* * *

Амели высадилась на Корфу дней через десять после того, как получила телеграмму от дочери. Она сразу догадалась о причинах поспешной свадьбы – сама когда-то прошла через это – и хотела как можно скорее увидеть мужчину, которого выбрала ее девочка, чтобы понять, заслуживает ли он доверия. Амели сделала несколько пересадок с поезда на поезд, чтобы добраться до Италии, потом села на корабль, оставив двух дочерей и Роже под присмотром Анри.

– Мама! – воскликнула Жозефина, увидев остановившийся у ворот «Додж» Герасимоса.

– Жожо, родная! Как же я рада тебя видеть!

Они обнялись и несколько долгих мгновений плакали от счастья и усталости. У обеих не было сил даже вытереть слезы, а когда они наконец оторвались друг от друга, Фина познакомила невестку с Дороти, а потом с Дугом.

– Очень рад познакомиться с вами, мадам Верне, – сказал архитектор на практически безупречном французском.

– Я тоже, – сердечным тоном ответила Амели. – И мне не терпится узнать вас ближе.

Дороти проводила Амели в отведенную ей комнату, она освежилась и присоединилась к Жозефине. Девушка собиралась не откладывая рассказать матери о своем положении и о том, что еще много месяцев не сможет покинуть Корфу.

– Ку-ку, это я, родная! – сказала Амели, и дочь счастливо улыбнулась в ответ.

– До чего же хорошо, что ты здесь, мама!

– Я догадываюсь, что с момента твоего приезда сюда много чего случилось. – Амели обвела комнату взглядом. – Рассказывай, детка, как ты познакомилась с этим красивым молодым человеком.

Они сели рядом на кровати, и Жозефина повела свой рассказ. Начала с того, что они покинули Италию раньше, чем собирались, потому что Дельфина ужасно переживала, видя на каждом углу чернорубашечников Муссолини.

– Они выглядели устрашающе, и мы не чувствовали себя в безопасности, а в довершение всех бед выяснилось, что семья Витторио поддерживает фашистский режим. Можешь себе представить этот ужас?! Тетя написала Дороти, и та ответила, что ждет нас, а вскоре приехал Дуг. Он понравился мне с первого взгляда, мамочка, я никогда ни к кому ничего подобного не испытывала.

Боясь выдать себя, она произнесла свой короткий монолог на одном дыхании, не глядя на мать.

– Ты счастливица, дорогая, – ответила Амели, сжав ей руку. – Дуг произвел на меня очень благоприятное впечатление. Чем занимается твой избранник?

– Он архитектор. Эта вилла построена по его проекту. А еще Дуг – резервист армии США в чине майора.

– И ты ждешь ребенка, да? – на выдохе спросила Амели, и Жозефина с трудом удержалась от слез, увидев, как счастлива мать.

– Да… Я поняла не сразу и едва не потеряла ребенка, разгуливая по крутым тропинкам острова. Доктор хочет, чтобы я оставалась на вилле до родов.

На принятие решения Амели потребовались три секунды.

– Значит, я останусь, Жожо. Никто лучше матери за тобой не присмотрит.

Жозефина прижалась к матери.

– Ты не представляешь, какое это для меня облегчение, мамочка!

Они встали, чтобы присоединиться к остальным на террасе, и взгляд Амели упал на портрет Элинор, стоявший на комоде. Девушка прикусила губу, карауля ее реакцию. Ей хотелось избежать осложнений, и она решила не прятать картину от матери, но и не открывать ей правду.

– Как странно, – сказала Амели, – ее как будто написал твой отец. Ну конечно, вот же его подпись – тут, внизу. Я никогда не видела этого портрета. Откуда она у тебя?

Жозефина, встав рядом, без запинки изложила историю, придуманную Дельфиной.

– От тети. Она нашла ее в одном из шкафов у себя дома, во время уборки. Судя по всему, папа написал портрет в молодости. Я могу оставить его себе? Не хочу показывать его публике.

– Конечно, девочка моя, вы с отцом были так близки!

Амели отступила на несколько шагов, чтобы внимательнее разглядеть картину.

– Гийом был очень талантлив… Ты знаешь, кто ему позировал?

– Какая-то десятиюродная кузина, по словам Фины.

Не было никакой нужды ранить чувства Амели, так что это была ложь во спасение, и Жозефина не почувствовала угрызений совести.

– Ладно, а теперь пойдем и побеседуем с твоим будущим мужем, хорошо?

* * *

Следующие месяцы стали одними из самых веселых в их жизни. Дуг исповедовал католическую веру своего отца-ирландца, и Дороти нашла священника, согласившегося обвенчать их с Жозефиной. О его разводе умолчали, на свадебном ужине гостей было немного, чтобы не утомлять будущую мать. Амели осталась с дочерью, а Фина вернулась в Париж, где ее ждала работа. Они с Жозефиной так сблизились за прожитый вместе год, что при расставании пролили водопады слез, пообещав регулярно писать друг другу.

– Я сделаю все возможное и узнаю, что стало с Симоной, – пообещала Дельфина, чтобы хоть немного успокоить растущую тревогу Жозефины, так и не получившей известий от подруги.

Дороти тоже покинула Корфу, доверив дом француженкам, не перестававшим благодарить ее за доброту и щедрость.

В октябре Дуг улетел в Штаты, чтобы рассказать матери о женитьбе и намерении окончательно вернуться весной вместе с женой и ребенком. Ставшая излишне чувствительной Жозефина после расставания с ним не удержалась от рыданий. Их семейная жизнь шла на удивление успешно. Он не решался заниматься с ней любовью, боясь навредить ребенку, но они всегда засыпали обнявшись.

– Не плачь, любимая, я вернусь очень скоро, – сказал он, садясь в машину.

Рождество и Новый год Дуг провел с матерью. Амели с дочерью устроили волшебный сочельник: Мария приготовила им настоящий пир, увенчанный шоколадным поленом, которое испекла Амели. Они обменялись последними новостями с родными в Нормандии. Ортанс влюбилась в парня из деревни, но мечтала о Париже и дорогих магазинах. Жюльет и Роже вели беззаботную жизнь под опекой дяди Анри.

– Господь милосердный! – простонала объевшаяся Амели. – Живот такой огромный, что очень скоро мне придется заматываться в скатерть, ни в одно платье я не влезу!

Дуг выполнил обещание и прилетел в первых числах января, в день, когда Жозефине исполнилось двадцать два года. Их встреча получилась веселой и пылкой. Дуг рассказал, что Пруденс, его мать, обрадовалась счастью сына и ей не терпится познакомиться с невесткой.

– Видишь, не стоило беспокоиться.

Зимы на Корфу влажные, вот и теперь часто шел дождь, заслоняя заснеженные вершины Албанского нагорья.

В воздухе вкусно пахло горящими оливковыми поленьями, и обитатели дома проводили много времени у камина, попивая чай, читая и беседуя. Любовь Дуга и Амели помогла Жозефине