Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

постепенно привязаться к маленькому существу, набиравшемуся сил у нее в животе, и страхи отступали. Иногда она ловила себя на том, что мурлычет колыбельную или читает вслух отрывки из «Алисы в Стране чудес», мысленно обращаясь к малышу. Еще совсем недавно она бы ни за что не поверила в подобное. В этом коконе любви и надежды молодая женщина родила ребенка. Это случилось в конце месяца. Доктору пришлось помочь Жозефине – роды длились восемь часов! – но она забыла о пережитых мучениях, как только он вручил ей трехкилограмового новорожденного.

– У нас сын! – ликовал Дуг. – Ты вела себя очень храбро, любимая!

– Вы уже выбрали имя? – спросила Амели, и Жозефина ответила, солнечно улыбнувшись:

– Иди сюда, мама, возьми на руки своего внука. Мы назвали его в честь двух дедушек: Гэри Гийом Сандерс.

Потрясенная Амели нежно качала малыша, сделав вид, что не заметила темных волосиков на головке отпрыска двух белокурых родителей. Месяц спустя счастливая бабушка вернулась во Францию, а Дуг и Жозефина задержались на острове, давая сыну время окрепнуть для путешествия в Америку. Они решили, что первым делом заедут в Париж, потом в Нормандию, чтобы представить мальчика всем родным. Жозефина наслаждалась временем, которое они проводили втроем. Дуг был само внимание и очень помогал жене с малышом, чтобы она больше отдыхала. В начале весны Гэри совершил первое большое путешествие – в любимую бухту родителей. Неделю спустя его родители собирались покинуть Корфу.

Мальчик спал в переноске, Жозефина с Дугом сидели обнявшись и смотрели на сине-зеленую гладь моря.

– Здесь я в тебя влюбилась, – сказала она, прижимаясь к мужу. – Вечер «светлячкового чуда».

Дуг чуть отстранился и посмотрел в лицо жене.

– Признаешься мне в любви?

Она поцеловала его и шепнула:

– Я люблю тебя, Дуг.

– Повтори громче, я не расслышал.

– Люблю тебя! – крикнула она, разбудив сына, и тот заворочался, недовольно кряхтя.

– Нам пора вернуться в дом и заняться сборами, – засмеялся Дуг, – наследнику не терпится познакомиться с двумя другими родинами.

– Мне будет очень не хватать Корфу! – пожаловалась Жозефина. – Этой бухты, этого грота, этого дома… Я никогда не чувствовала себя счастливее!

Дуг притянул ее к себе и чмокнул в висок.

– Обещаю, мы вернемся сюда, дорогая. У нас впереди долгие годы счастья, клянусь тебе.

Их счастье продлилось ровно двадцать шесть лет.

38

Хантингтон-Бич, Калифорния, 23 мая 1964 года

Жозефина знала, что никогда не забудет вечер долгожданного выпускного бала своей принцессы. Ослепительно красивая Дафна в вечернем розовом платье с мантильей в тон спустилась по лестнице под руку с Марком, своим кавалером-одноклассником в элегантном черном костюме и белой рубашке. Он открыл ей дверцу синего «Шевроле Камаро», Дафна помахала родителям и вспорхнула на пассажирское сиденье. Высокая прическа подчеркивала линию шеи и изящество фигуры, которой она была обязана десяти годам занятий танцами.

– Наша дочь великолепна, Дуг, – сказала Жозефина, глядя, как Марк заводит машину. – Не терпится напечатать фотографии!

Как того требовала традиция, сияющие Дафна и Марк попозировали у дома, прежде чем умчаться на праздник.

Дуг обнял жену за плечи.

– Идем, дорогая, а то ты сейчас расплачешься, и Гэри начнет подшучивать над материнской чувствительностью! Выпьем виски?

Жозефина издала короткий смешок, чтобы скрыть, как сильно она взволнована, хотя Дуг слишком хорошо ее знал и вряд ли обманулся бы.

– Наверное, я кажусь тебе дурочкой, дорогой, но стаканчик скотча точно не повредит. Уж слишком быстро выросли дети!

Она бросила рассеянный взгляд в висевшее у двери зеркало. В свои сорок восемь она выглядела блестяще, из чистого кокетства закрашивала седину, появившуюся в белокурых волосах, но, как это ни странно, полюбила морщинки у глаз и вокруг рта. Спортивная ходьба и плавание помогали сохранить упругость мышц и не поправляться. Этим вечером на ней было прямое платье без рукавов мятного цвета, подчеркивавшее красивый бронзовый загар.

Дуг протянул жене стакан.

– Кстати, о детях – когда появится Гэри? – спросил он.

– Скоро. Я попросила его приехать к половине восьмого. Знаю, ты любишь ужинать раньше, но…

– Ох уж мне эти французские привычки! – усмехнулся Дуг. – Я рад, что мы можем хоть недолго побыть вдвоем. Потанцуешь со мной, дорогая?

Не дожидаясь ответа, он подошел к стоявшему на консоли проигрывателю и поставил последнюю пластинку, которую слушала Дафна.

– Этта Джеймс[61], «С каждым днем я люблю тебя все больше». Нам она по возрасту?

– Дафна слушает его с незапамятных времен. Не упрямься.

Жозефина отставила стакан, Дуг присоединился к ней и обнял. Как же прекрасно она себя чувствовала! До чего счастлива была! Они танцевали, тесно прижавшись друг к другу, и она вспоминала события последних лет.

Дуг и Жозефина прошли длинный путь с тех пор, как в 1938 году покинули Корфу. Она сразу полюбила дом, к которому вела аллея, с обеих сторон обсаженная жимолостью. Он был выстроен из кирпича, навес крыши поддерживали белые колонны, крыша имела округлую форму. Мать Дуга устроила ей потрясающе теплый прием, она возилась с внуком – так ей было легче справиться с горем из-за потери мужа и младшего сына. Жозефина благодаря помощи свекрови быстро нашла работу, связанную с ее художественным талантом, не желая становиться домохозяйкой на манер большинства соседок. Жена одного из друзей Дуга, секретарша на студии «Юниверсал» в Голливуде, замолвила за нее словечко, и миссис Сандерс стала… кинохудожником-декоратором. Ей в то время очень хотелось второго ребенка, но в декабре 1941 года США вступили в войну после нападения японцев на Перл-Харбор, и Дуга призвали в действующую армию. Молодая женщина жила в постоянном страхе за мужа, родных во Франции, и только работа помогала ей держаться. Ортанс жила в Англии и регулярно писала сестре. От нее Жозефина узнала, что Амели забрала Дельфину из Парижа в Нормандию, чтобы та не оставалась одна в оккупированной столице. Дуга сначала мобилизовали на базу Хикэм в штате Гавайи, а позже отправили на Соломоновы острова с 61-м экспедиционным корпусом. Успокаивающий тон его писем не мог обмануть Жозефину. На Западном и Восточном побережье США каждую ночь отключали электричество, правительство, к ужасу многих, посадило в лагеря всех граждан японского происхождения, в стране царила атмосфера всеобщей взаимной подозрительности. Известия с Тихоокеанского фронта приходили удручающие. То, чего больше всего боялась Жозефина, случилось в ноябре 1942 года в битве за Гуадалканал[62]. Авианосец ВМС США «Энтерпрайз», на борту которого находился Дуг, был потоплен японцами. Новости об этом Жозефина получила три недели спустя, когда Дуга репатриировали сначала на Гавайи, а потом в Сан-Франциско, поскольку остальные госпитали были переполнены. Ему пришлось ампутировать руку, что стало тяжелой психологической травмой: только через год он согласился