Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

предыдущих королей»5. Но нервозной атмосферу делало не столько поведение Ричарда, сколько присутствие тысяч чеширских лучников, окруживших Вестминстер. У каждого за спиной висел колчан, полный стрел, а на груди красовался белый олень, личная эмблема короля. Это были люди Ричарда, преданные ему одному и готовые исполнить любой его приказ. Говорили даже, что они обращались к нему с шутливой фамильярностью, называя придуманным прозвищем6. Из-за вооруженной стражи вокруг Вестминстера и того факта, что три главных апеллянта – в руках короля, этот парламент вошел в историю как «Парламент возмездия»7.

Главным вопросом повестки стал суд над апеллянтами, которых Ричард держал под стражей с июля. Уже через несколько недель после их заключения группа вельмож явилась к королю на совет в Ноттингемском замке. Они намеревались подать своего рода встречную апелляцию против «неразделимой троицы» «Безжалостного парламента». Этот документ получил название «Апелляция о государственной измене» и был направлен против Глостера, Арундела и Уорика. В нем утверждалось, что эти трое – изменники короны, ибо угрожали Ричарду низложением. Подписавшие эту апелляцию лорды – графы Ратленд, Кент, Хантингдон, Ноттингем, Сомерсет и Солсбери, а также Томас Диспенсер и королевский камергер Уильям Скроуп – стремились, вероятно, продемонстрировать безусловную преданность и тем обезопасить себя.

Примечательно, что в списке обвиняемых отсутствовали имена Томаса Моубрея и Генри Болингброка. Моубрей вновь обрел королевское благоволение, а Генри предусмотрительно держался в стороне, стараясь не попадаться лишний раз на глаза королю, и, следуя совету отца, хранил показную преданность. Но после того, как трем самым непримиримым апеллянтам предъявили обвинения в государственной измене, Моубрей и Болингброк в душе испытывали страх. Граф Арундел, доставленный в суд из заключения в замке Карисбрук, предстал перед парламентом – по свидетельству очевидца – в красном капюшоне и с решительным выражением лица. Ему предстояло держать ответ8. На этом месте он оказался благодаря собственной вспыльчивости и склонности к поспешным решениям, однако защищался он с завидным рвением.

Председательствовал на процессе Джон Гонт в качестве лорда-стюарда королевского двора – роль неловкая в его положении, ведь в числе обвиняемых – его собственный брат, а сын едва избежал ареста. Несмотря на тревогу за семью, к Арунделу Гонт симпатии не питал, его всегда раздражали грубые манеры графа. Арундел напомнил, что за участие в событиях 1387 года он получил помилование. «Это помилование отменено, изменник», – ответил Гонт. Его поддержал Джон Буши, спикер Палаты общин и верный сторонник короля, напомнив, что помилование отменили лорды и король, а его Палата тоже присоединилась к решению.

– Где же эти верные общины? – яростно бросил Арундел. – Я знаю тебя и твою шайку, знаю, как вы сюда попали – не ради того, чтобы служить верой и правдой, а чтобы пролить мою кровь. По-настоящему верных общин королевства здесь нет… А вы всегда были лживы.

Позднее вскочил Генри Болингброк и – по сути, в собственную защиту – заявил, что граф пытался захватить короля. Арундел вспыхнул:

– Ты, Генри, граф Дерби, лжешь мне в лицо! Я никогда не говорил ни тебе, ни кому-либо другому о моем государе ничего, кроме того, что служило бы его благу и чести.

Кипя гневом и мстительностью, вмешался Ричард, напомнив Арунделу о Саймоне Берли. О том самом Берли, которого они с Анной тщетно пытались спасти. О Берли, отправленном на виселицу, невзирая на их заступничество. Ричарду было достаточно одного этого эпизода.

– Выносите приговор, – потребовал король от Гонта.

Арундела осудили как изменника. От позорной казни через повешение, потрошение и четвертование его спасло лишь знатное происхождение, но лишиться головы он должен был немедленно. Его отвели на Тауэр-Хилл – где принял смерть Берли – и без особых церемоний казнили.

В тот же день парламенту сообщили, что герцог Глостер не сможет явиться на суд. После его доставки в Кале под надзором Томаса Моубрея «там, в той самой темнице, он и умер»[78]. Позднее выяснилось, что Глостера убили в подвале одного из тамошних постоялых дворов. Ричарду сыграло на руку то, что герцог оставил письменное признание, адресованное судье Уильяму Рикхиллу из королевского Суда общих тяжб: «Я поступил дурно… Вероломством и жестокостью я оскорбил моего государя и, как уже говорил, действовал против него… и за это отвечу перед Богом в Судный день»9. Смерть не избавила Глостера от посмертного обвинения в измене – приговора, который Джону Гонту пришлось вынести младшему брату. Рыцарские идеалы чести, братства и верности, под знаком которых прошли молодые годы Гонта, остались в далеком прошлом.

После гибели Арундела и Глостера внимание парламента обратилось на графа Уорика, чьи мысли сосредоточились на спасении головы. Если Арундел шел на эшафот с вызовом, то Уорик предстал перед Гонтом забитым и напуганным. «Глупо, жалко и малодушно» разрыдавшись, он возложил вину на Глостера и Арундела, заявив, что «доверился мудрости герцога и графа»10. Он хныкал и слезно молил о пощаде. Главными врагами Ричарда были Арундел с Глостером, и, одержав над ними верх, король удовлетворился раскаянием Уорика. Он проявил милость и сохранил графу жизнь, но лишил его земель и титула и сослал на остров Мэн до конца дней.

Когда парламент завершился, Ричард повел себя, как подобает влиятельному правителю. Он щедро наградил тех, кто помог ему сокрушить политических противников. Двое оставшихся апеллянтов также удостоились возвышения. Генри Болингброк был возведен из графов Дерби в герцоги Херефорды, а Томас Моубрей стал герцогом Норфолком.

Ричард был не чужд обыкновению даровать милость, пожалование или прощение, а затем отменять свои же решения. После Крестьянского восстания он выдал повстанцам манумиссии, юридические грамоты об освобождении их от феодальной кабалы, но вскоре обрушил на них кровавую расправу, аннулировав эти грамоты. В 1387 году он помиловал трех апеллянтов, а спустя десятилетие наказал их. Поэтому никого не удивило, когда в 1398 году король ополчился на Моубрея и Болингброка. Но именно это и стало началом его конца.

Крах Арундела, Глостера и Уорика Ричард организовал своими руками, но когда дело дошло до Генри Болингброка и Томаса Моубрея, ему оставалось лишь наблюдать со стороны, как они оба топят друг друга и самих себя. Новоиспеченного герцога Норфолка настиг призрак убитого герцога Глостера, когда по двору поползли слухи, будто убийца – именно он и теперь его, мол, ждет наказание. Измученный тревогой и страхом, Моубрей в поисках союзника обратился, естественно, к своему бывшему соратнику-апеллянту Генри Болингброку. В декабре 1397 года он перехватил Генри на дороге близ Брентфорда.

– Нам скоро конец… из-за того, что случилось у Рэдкотского моста, – выпалил Моубрей,