Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

– Как Василий Дмитриевич перенес смерть батюшки? – спросила литовская княжна у московского гонца, княжеского ординарца.

– Тяжело перенес, ваше высочество. Отец его, владыка наш Дмитрий Иванович, великим был государем. Жаль его – слов нет. А уж как Василия Дмитриевича любил. И как боролся за него. И Василий Дмитриевич, свет наш ясный, тоже молодец – себя в обиду не давал.

– Да что на Москве-то случилось? – вопросил Митька, который был тут же с Амирой. – Что за обида? Откуда?

– Сразу после смерти Дмитрия Ивановича чуть было война не началась…

Митька переглянулся с женой.

– Как так? – удивилась Софья. – С кем?

– С дядей великого князя.

– С Владимиром Андреевичем?! – вырвалось у Митьки.

– С ним, – кивнул гонец.

И это была правда. Не нашли общего языка юный Василий Дмитриевич Московский и Владимир Андреевич Серпуховской. Двоюродные племянник и его знаменитый дядя. Когда не стало Донского, вновь десятки языков стали звенеть в уши князю Серпуховскому: мал еще Василий великим-то князем становиться! Куда ему до тебя, героя русского? А мы тебя хотим, тебя, удальца, князя Храброго, внука Калиты! Но так только серпуховские говорили, да еще, может, какие, а московские бояре, коренные, надо отдать им должное, за своего юного великого князя горой встали. И сказали: «Не отдадим!» Потому что видели в юноше и силу отцовскую, и будущее истинного государя, которому только дай срок встать на ноги, и вырастит из него великий князь, да еще какой. И они при нем будут и при деле, первыми боярами на Руси, и с тугой мошной. Так зачем чужаков пущать в свой огород? Говорите: герой Владимир Андреевич? Никто не спорит: герой. Вот и пусть будет таковым, но под властью великого князя.

Владимир Андреевич открыто не ссорился с Василием, но опасался чего-то, мести ли, опалы, он уже распознал норов племянника и после «немого раздора» уехал в Серпухов, оттуда в Торжок, а потом и еще подалее – в Новгород, где его приняли, как принимали всех беглых князей, кто был врагом Москве, с распростертыми объятиями. Но Владимир Андреевич Серпуховской врагом Москве-то не был, на страже ее стоял год за годом, любил Москву, вырос в ее теремах, вот в чем дело, и сам частью Подмосковья владел. И пожив недолго в Новгороде, где его хотели своим князем и полководцем оставить на страх всем врагам, помучавшись сердцем, вернулся в Москву. Да так ли просто вернулся? Говорили знающие люди о двух письмах, что в предыдущие недели ушли наскоро с иноками из Сергиевой Лавры – одно далеко на север, в Новгород, за сотни верст, другое недалече, на юг, в Москву, прямехонько в Кремль.

И вскоре примирились дядя и племянник, Владимир Андреевич и Василий Дмитриевич, и пообещали вместе держаться вечно. А тут еще после странствий и митрополит Киприан вернулся в Москву. Нагрянул просто. Дмитрий Иванович Донской, что греха таить, не шибко жаловал чужеземца, то ли болгарина, то ли грека, а насильно мил не будешь. Не мог он, светский владыка Москвы, простить назначаемым Константинополем митрополитам, что сгубили они его «ручного» первосвященника Митяя, духовника его, и закопали на далекой византийской земле. А как сгубили, как умирал его Митяй, исповедник, родная душа, никто не расскажет: так оно и кануло в Лету.

А вот Василий Дмитриевич выскочку Митяя, жертву обстоятельств и высокой политики, вполне объяснимой, кстати, и не помнил толком, и не нужен он был ему; напротив, он митрополита Киприана за близкого духовника держал – исповедника и наставника своего, да к тому же еще и свата. Если бы не Киприан, и не встретил бы он свою Софьюшку. Объехал бы ее стороной. Сам Бог, Василий в том не сомневался, направил к нему этого священнослужителя. И не только по этой нужде направил. Надо думать, что и Киприан тоже внес свою лепту в договор между юным великим князем и Владимиром Серпуховским – о дружбе и мире вечном во благо Руси.

Вот такая была политика на русской земле, в отличие от Литвы обошедшаяся без крови. Где, о чудо, все закончилось христианским единением.

– Слава Богу, – прошептал тогда Митька, – что мечей они кровью друг друга не обагрили… Видать, спас обоих от греха смертного, от греха Каина, отец святой Сергий. – И горячо перекрестился. – Так, видать, и было.

А из Литвы, теперь уже в Москву, приходили вести одна хуже другой: Витовт, неугомонный воин, вероломный клятвопреступник и дьявольский авантюрист, будущий тесть, вновь рассорился со своим двоюродным братом Ягайло, ныне польским королем Владиславом Вторым Ягелло. Витовт бежал из Бреста и вновь прячется с семьей у немцев в одном из орденских замков. И что-то замышляет, как и всегда. Как она там, его великая княжна? – издергавшись, думал Василий. – Его бедняжка? Суженая его? Среди проклятых тевтонцев? Настрадалась, небось!

Но если Василий Дмитриевич избежал гражданской войны на Руси, то все иначе случилось в Литве. Витовт сделал роковой шаг. Ну так на то он и Витовт – воплощение бога войны.

Троки у него были отняты, Брест-Литовский и другие города отданы лишь как наместнику, которого можно сместить в любой момент. Витовт не выдержал унижения и решил на свой страх и риск захватить столицу Литвы. Он выпросил у Ягайло разрешение отпраздновать свадьбу сестры в городе их грозного деда Гедимина – в Вильно, где властвовал родной брат Ягайло – Скиргайло.

Разрешение Витовт получил и в январе 1389 года в санных обозах вместе с едой и вином стал переправлять в Вильно своих солдат, спрятавшихся под шкурами. Троянского коня из обоза Витовта не вышло – обман открылся. Солдат Витовта схватили и разоружили. Сам Витовт покаялся в содеянном, а 29 мая 1389 года поклялся устно и в грамоте любить Ягелло и Скиргайло как братьев и служить им. В эти дни в Москве скончался великий князь Дмитрий Иванович, сам полжизни воевавший с Литвой, и с Витовтом в том числе. И по непостижимому стечению обстоятельств дети которых теперь должны были породниться и дать потомство первому из русских княжеств.

Доверия к Витовту у его двоюродных братьев более не было ни на грош, и Ягайло даже стали потихоньку отбирать земли у родни своего вероломного кузена. Хотя вероломства всем литовским князьям было не занимать.

Пора было Витовту вновь подружиться с Орденом!

Туда, в Пруссию, в качестве заложников Витовт потихоньку и отправил многих своих родственников, в том числе жену Анну и ее сестру Рингаллу, а также младшего брата Сигизмунда. Орден тоже не доверял Витовту и хотел