Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

Алабаме нет приютов. Да и этот – последний на Юге. Все эти заведения начали закрываться еще несколько лет назад, мне говорили в социальной службе. Нет спроса. В наши дни стать матерью-одиночкой не проблема. Сегодня все хотят ребенка.

– Наверное. Я никогда об этом не задумывалась.

– Можешь поверить, что там кто-то есть? – Она взяла мою руку и положила на свой плоский живот.

Я оставила ее на крыльце. Она сказала, что нам обязательно надо еще увидеться, может, прогуляться до города, выпить кока-колы, и я ответила, что да, конечно, хотя не уверена, что тоже этого хотела. Что-то в Лорен меня раздражало. Я все еще ощущала тепло ее кожи под платьем. Она болтала со мной как подружка, соседка по парте. Как одноклассница, которая на контрольной по математике просит подсказать ответ. Сестра Бернадетта все ей объяснила, но она как будто так и не поняла, что я не одна из них.

Я прошла через холл и столовую к большим распашным дверям, за которыми находилась кухня. Сестра Эванджелина сидела в кресле, которое папа недавно передвинул к окну. Мать стояла у плиты и варила манную кашу, из чего следовало, что сестра проспала завтрак. Никому, кроме нее, мать не соглашалась готовить в неурочное время.

– Привет. – Я поцеловала сестру Эванджелину в щеку. – Тебе уже лучше?

– Небольшая слабость, но худшее позади, – кивнула сестра. – А ты как, ангелочек?

– Не переводи разговор, мы сейчас про тебя. Что с тобой было?

– Она становится очень заботливой, – сказала сестра Эванджелина, обращаясь к моей матери.

– Это у нее от Сона, – заметила та.

– Да ничего особенного, так, легкий сбой. Но в моем возрасте большего и не требуется. Просто мое тело решило взять выходной, как банк.

На кисти у нее белела марлевая повязка.

– Ты что, порезалась? – Я дотронулась до ее пальцев, почти таких же белых, как бинт и белая юбка, на которой лежала рука.

– Понятия не имею. Как можно порезаться, лежа в постели? В любом случае ничего серьезного. Не болит. – Она подняла руку и повернула ее ладонью ко мне. – Твоя мама забинтовала. Правда молодец?

– Выглядит вполне профессионально, – оценила я.

Я провела пальцами по бинту. Я считала сестру Эванджелину своей бабушкой. А еще тетей и двоюродной сестрой. Я не любила думать о том, сколько ей лет. Не дай бог, с ней что-то случится, для меня это будет как потерять всю семью, кроме родителей.

– Мама учит меня водить машину, – поделилась я.

Сестра Эванджелина расплылась в улыбке. Она, как папа, любую новость о том, что мы с мамой занимались чем-то вместе, принимала как знак перемен.

– Ой, как хорошо. Роуз любит водить машину. Автомобиль, к твоему сведению, ее хобби. Это будет полезно и ей, и тебе.

Мать положила кашу в миску и принесла на подносе сестре Эванджелине.

– Не понимаю, какую пользу обучение Сесилии вождению принесет мне, – сказала она.

– Ты выбираешься из кухни. И вы проводите время вместе. – Обычно, если мы с матерью находились в одной комнате, сестра Эванджелина обращалась к одной из нас так, словно говорила с обеими сразу.

Я покосилась на мать, которая смотрела мимо меня.

– Ешьте, пока не остыло, – сказала она. – Вы худеете, и половина ваших недомоганий именно из-за этого. Вам надо больше есть.

– В последние дни вся еда на один вкус. – Сестра Эванджелина подула на ложку с манной кашей, остужая ее. – Все удовольствие пропало.

– У тебя сейчас есть время на урок? – спросила я мать.

Вообще-то мне было все равно, поскольку я весь день ничем не занималась. Просто хотелось поскорее начать. И кое о чем разузнать.

– Можно и сейчас. – Мать посмотрела на часы. – Вы себя хорошо чувствуете? – обратилась она к сестре Эванджелине.

– Я – личность популярная, – ответила та. – Девушки не оставят меня без внимания. Идите спокойно.

Мы направились в гараж. Пока мы шли, я не произнесла ни слова. Я суеверная. Я поверила, что только разговоры в машине помогут мне раскрыть некоторые секреты. В остальных местах мы должны вести себя обычно, то есть почти не разговаривать.

Я забралась на водительское сиденье, повернула ключ и включила заднюю передачу.

– Что ты делаешь? – недовольно спросила мать. – Машина не прогрелась.

– Извини. – Сердце у меня забилось быстрее.

Я проверила оба зеркала и выпрямила спину. Подождала, пока отключится холостой режим, а потом задним ходом медленно вывела машину из гаража. Мы очутились на ярко освещенном лугу. Я ездила по кругу, крепко сжав губы. Старалась выглядеть как человек, полностью сосредоточенный на вождении.

– Отлично, – похвалила мать.

Для ровного счета я проехала еще полкруга.

– Я все думала о твоем отце. – Продолжая смотреть прямо перед собой, я сбавила скорость.

– О моем отце?

– Ну да. Он же мой дед. Об этом я и думала. Мне интересно, как его звали.

– Келвин, – ответила мать.

– Сколько лет тебе было, когда он погиб?

– Года три, наверное. – Мать разгладила на коленях юбку. – Я часто думала о нем, когда мне было столько, сколько тебе сейчас, а потом перестала. Правда, даже сегодня, когда читаю в газете, что человек погиб в автомобильной аварии, сразу его вспоминаю. – Она пожала плечами и помолчала. – Слишком мрачная тема для урока вождения.

– Твоя мать потом вышла замуж? – С каждым произнесенным словом я словно делала очередной шаг по тонкому льду.

Я боялась, что она в любой момент велит мне глушить мотор и вылезать из машины. И унесет на кухню свою историю и свои тайны.

– Мать вышла замуж, но не скоро. – Она опять немного помолчала. – Мне тогда было лет двадцать, и, скорее всего, я уже не жила дома. Она правильно сделала. По-моему, замужем она стала счастливее. – Мать склонила голову и опустила ее на руку.

Больше всего мне хотелось услышать о ее матери, но я не могла и надеяться, что когда-нибудь она расскажет о ней. Мать уставилась в окно, вглядываясь в один и тот же пейзаж, проплывающий за окном на каждом круге. Интересно, вспоминала ли она в эти минуты отца.

– Я много ездила на машине, – сказала мать.

– Куда?

– Никуда. У меня никогда не было конкретной цели. Мне нравилось движение. Обычно я выбирала конечный пункт с таким расчетом, чтобы за день успеть туда и обратно.

Она снова замолчала. Меня не слишком интересовало, куда конкретно ездила мать, но я хотела, чтобы она продолжила.

– А в каком из мест, где ты побывала, тебе понравилось больше всего?

– Однажды я проехала от Сан-Диего до Кармела. Это было великолепно. Я сняла номер в гостинице, минут пять посидела на кровати,