Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

Но тут вдруг вошли моя мать и преподобная мать Коринна. Они неслись по приемному покою со скоростью девяносто миль в час.

– Мы здесь! – Я помахала им рукой.

– Почему ты в кресле? – воскликнула мать. – Сестра Эванджелина сказала, что поранился Сон. Господи, что стряслось?

Я встала, чтобы показать им, что в состоянии подняться на ноги. Мать была в платье, потому что они ездили в больницу. Только в эту минуту я вспомнила, что сегодня утром они укатили в Оуэнсборо. И должны возвращаться в Хабит.

– Со мной все хорошо, – сказала я. – Упала и ободрала коленки. Ерунда.

– С ней правда все нормально, – подтвердила Лорен, выступив в роли греческого хора.

– Папа ударился в подвале лбом и разбил его. Я привезла его сюда.

– Ты приехала сюда? – переспросила мать.

– А что мне было делать? Ждать, пока ты вернешься домой?

– Зачем ты взяла с собой Лорен? – спросила мать Коринна, в гневе сжимая кулаки. – Она несовершеннолетняя. «Святая Елизавета» несет за нее ответственность.

– Ей требовалась помощь, – объяснила Лорен, уткнувшись взглядом в пол.

– Как ты рискнула сюда ехать? – возмутилась мать. – У тебя даже нет прав.

– И что? Никого же не было! Кого я могла попросить?

– Я отвезу Лорен. – Мать Коринна тяжело опустила руку ей на плечо, как малолетней преступнице. – Вы сами тут разбирайтесь.

– Без Лорен я бы не справилась! – Меня переполняло бешенство. – Она помогла мне посадить его в машину. Мне некому было помочь, кроме Лорен. Не смейте ее обвинять!

Лорен посмотрела на меня, и по ее лицу прокатилась теплая волна благодарности.

– Увидимся, – еле слышно произнесла она, и они обе направились к выходу.

Юбка матери Коринны всколыхнулась, едва не накрыв Лорен с головой.

– Я понимаю, что ты растерялась, – сказала мать, когда они ушли. – Но как же ты не подумала? Надо было вызвать «скорую». Сев за руль, ты могла нанести всем вам гораздо больше вреда.

Я все сделала как надо. С той самой минуты, как отец сказал: «Поехали!» – я вела себя правильно, действовала разумно и отлично справилась. Но сейчас все это разлетелось в прах. Я не по своей воле нашла раненого отца. На моем месте должна была быть она. Но ее там не было. Кто дал ей право говорить, что я все испортила?

– Не тебе учить меня, что я должна и чего не должна делать. – Я заставляла себя не кричать. – Ты не можешь постоянно исчезать, а потом появляться, изображать из себя мать и объяснять мне, как надо поступать.

– Что это за тон? – Мать старалась, чтобы ее голос звучал так же ровно, как обычно у матери Коринны.

– Нормальный тон. – Я шагнула к ней. – Лучше представь себе, что меня там не оказалось. Как ты думаешь, сколько дней он пролежал бы на крыльце, пока ты заметила бы, что его нигде не видно? Сколько времени прошло бы с папиной смерти до того, как ты добрела бы до нашего дома, чтобы попросить его срочно заменить лампочку?

Мать уставилась на меня. Ее щеки вспыхнули. В тот миг я обрадовалась бы, если бы она меня ударила. Мне хотелось, чтобы она хоть раз в жизни показала, что и ее что-то способно задеть.

– Зайду к твоему отцу. – Мать развернулась и пошла.

– Уверена, он обрадуется, – прошипела я вдогонку.

Я провожала ее глазами и воображала, как мой взгляд прожигает дырки у нее в спине. День оказался слишком богат на события и без того, чтобы она устроила показательные выступления в роли ответственной матери семейства. Одно дело – ее непробиваемое равнодушие, к которому я давно привыкла, и совсем другое – попытка повоспитывать меня, как положено нормальной матери. Это меня и возмутило. Я села в кресло и уставилась на двери в конце коридора. Как только она появится, подойду к ней и скажу, что мне на нее наплевать и пусть катится к черту. Она паршивая мать. Я никогда не была для нее на первом месте. Господи Иисусе, оглянись вокруг, скажу я. В «Святой Елизавете» полно девушек, которые не могут позаботиться о своих детях. Но им, по крайней мере, хватает душевных сил, чтобы отдать их приемным родителям.

Мать вылетела из дверей, взяла меня за плечо и прошептала на ухо:

– Твой отец не очень хорошо себя чувствует. Постарайся взять себя в руки и потерпеть до дома. Не надо при нем скандалить.

– Ты что, боишься, что я расстрою папу? – начала я, но она подняла руку, не дав мне договорить.

Отца вывезли в кресле в холл. Его лоб закрывала толстая марлевая повязка, а вся голова была перебинтована. Он напоминал героя войны, генерала, возвращающегося с поля боя.

– А вот и моя умница-дочка, – улыбнулся папа.

Я подошла к нему, взяла за руку, лежащую на подлокотнике, и мне сразу полегчало. У меня есть отец. Если не мать, то отец.

– Видела бы ты ее, – обратился он к матери и поцеловал мою руку. – Она точно станет медсестрой. Нет, доктором. Она точно знала, что делать. Вела себя как настоящий профессионал. Доехала сюда на машине, представляешь?

– Она мне рассказывала, – ответила мать.

– Спокойная, как слон. Скажи мне кто, не поверил бы. Это в ней явно не от отца. Я в такой дикой ситуации просто на куски рассыпался бы. У этой девочки есть голова на плечах.

Сестра помогла нам докатить его до дверей.

– Где машина? – спросила мать.

– Санитар отогнал, когда мы приехали. – Я уронила ключи в ее ладонь и ткнула пальцем в дальний конец стоянки. – Где-то там.

Мать крепко стиснула ключи и сказала:

– Ждите здесь, я сейчас. – И скрылась в темноте.

– Я невероятно горжусь тобой, Сисси. – Отец поднял на меня глаза.

– Ты до смерти меня напугал.

Я выглянула на улицу и посмотрела на парковку. Никакого движения. Никто не спешил в больницу. Никто не был болен.

– Я рассказал доктору, что произошло. Он подтвердил, что ты все сделала правильно. Мне кажется, некоторые люди от рождения что-то умеют. Как, например, Джун. – Он приобнял меня и прижал к подлокотнику кресла. – Знаешь, это странно, но, когда я разбил лоб, я думал, что иду к Джун – в смысле не в дом Джун, а именно к ней, как будто она все еще там. Потому что любой, кто разбил бы себе голову, не придумал бы ничего правильнее, чем пойти к Джун. Она была надежной,