Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Туда. Почему ты не живешь с нами?

– Не понимаю, как это связано с раной твоего отца, – бесцветным голосом произнесла мать.

– Действительно, никак не связано. Мне интересно, вот и все. Всегда хотела узнать причину. – Я помолчала секунду. – С другой стороны, может, все-таки как-то связано.

Мать перевела на меня глаза. Я видела, что она подыскивает объяснение.

– Это наше с твоим отцом дело, – в конце концов ответила она.

– Если бы это было ваше с папой дело, – покачала я головой, – это означало бы, что он знает почему. А если бы он знал, то сказал бы мне. Нет. Я хочу знать настоящую причину.

– Это личное, – сказала она голосом холодным, как сегодняшняя ночь.

Я не испугалась. Этот день вместил в себя слишком много. С той минуты, как я увидела залитого кровью отца, я пережила столько страхов, что ее больше не боялась. Как злую собаку, которую по дороге в школу обходишь за три квартала, пока не обнаружишь, что у нее нет зубов. Страх моментально исчезает, и ты даже начинаешь ее жалеть. Возможно.

– Личное, – повторила я. – Личное для меня, это моя жизнь. Ты моя мать, мужчина на кушетке твой муж, но при этом мы для тебя – просто два лишних рта, которые надо кормить. Я хочу разобраться. Ты ведь нас даже не ненавидишь. С этим я бы, скорее всего, смирилась. Но ты нас не ненавидишь, ты нас просто не видишь. Я постоянно чувствую, что раздражаю тебя. Или тебе со мной до смерти скучно. Я хочу знать почему.

Мать сидела выпрямив спину, хотя ей не к чему было прислониться.

– Я уже извинилась за машину. Я ошиблась. Если бы я знала, как сильно поранился твой отец, я бы так себя не вела.

Я с силой ударила ладонью по крыльцу, и стук заставил нас обеих вздрогнуть.

– Значит, отказываешься? Отказываешься мне объяснить? Раньше я думала, что проблема во мне, в том, что я боюсь тебя спрашивать. Но теперь понимаю, что нет. Просто по сравнению с тобой я такое ничтожество, что не заслуживаю твоего внимания.

– Нет, – немного помолчав, возразила она. – Все совсем не так.

– Тогда как? Как? Скажи, в чем я не права. Скажи, чего тебе не хватает.

Меня так и подмывало спрыгнуть со ступенек. Как будто какая-то невидимая сила подзуживала меня крикнуть: «Ну и катись к черту!» – и убежать в темноту. Но я боролась с собой. Я не собиралась позволить ей отделаться так легко.

– Наверное, я считала, что достаточно оставаться поблизости. Иногда очень трудно сидеть на месте. – Она не отрываясь смотрела на свой дом за лугом, куда сейчас с удовольствием ушла бы. – Я исполняла свои обязанности и делала то, что обещала. Бывало, что я, – она прижала пальцы к груди, – боролась сама с собой. Часть меня мечтала уйти, а часть дала слово не уходить. Я вернулась в старый дом потому, что боялась уйти совсем. – Она помолчала. Каждое ее слово весило как гиря; она с натугой поднимала их и протягивала мне. – Ничего особенного не случилось, правда ничего. Но меня снова потянуло уйти. Все эти годы я верила, что справилась с собой, нашла способ не сбежать, но, если не знать, с чего все началось, боюсь, в этом не увидишь ничего героического. Да даже если знать, наверное, тоже.

– Для тебя это так ужасно? Мы такие мерзкие, что тебе приходится ломать себя, только чтобы от нас не сбежать?

– Вы здесь ни при чем. Это все из-за меня. – Мать слабо улыбнулась, как будто я сказала что-то смешное. Она потянулась ко мне и провела пальцем по моей руке. Странное ощущение. – Я не знаю, почему у меня с тобой не получилось, – вздохнула она. – Вокруг всегда было столько желающих возиться с тобой. Сплошные матери. Наверное, я лишена этого инстинкта. Я была плохой дочерью и не сумела стать хорошей матерью. А может, я так долго мечтала вернуть себе мать, что мне не приходило в голову, что вообще-то я теперь сама мать. Я не должна была бросать тебя, Сесилия, и мне очень жаль.

– Ты же меня не бросила, – возразила я.

Но она меня бросила. Именно это она и сделала.

– Я не такая, как ты, – тихо произнесла она. – Я по-другому смотрю на мир. Ты доверяешь мне больше, чем я того заслуживаю. – Она обхватила себя руками. Мне всегда хотелось, чтобы когда-нибудь она вот так же обняла меня. – Тебе кажется, что я скрытная и все держу в себе. На самом деле я просто никогда не вспоминаю о прошлом. Я долго училась этому и вот научилась. Я вообще о нем не думаю. Я что угодно буду делать, лишь бы не думать о прошлом. Прошлое должно остаться позади, там ему самое место.

Я смотрела на нее. На ее красивое лицо. Мне было больно и грустно, и эти чувства по силе не уступали злости, которая бушевала во мне до того. Я и не догадывалась, что мать нуждается в моей помощи, а когда вдруг поняла, что это, возможно, так и есть, понятия не имела, что могу для нее сделать.

– Пошли, – позвала она. – Приготовим ужин.

Мне хотелось сказать ей что-нибудь приятное, но я не знала что.

– Я больше не злюсь, – сказала я.

Она улыбнулась. Как будто почувствовала облегчение, хотя, скорее всего, уже забыла, что я недавно на нее злилась.

– Хорошо, – кивнула она. – Я очень рада.

Мы поднялись и занесли в дом сумки с продуктами. Молча прошли мимо отца. Я собрала осколки сахарницы и подмела пол, а мать достала из бельевого шкафа новую скатерть. Мы почти не разговаривали, пока готовили. Я бы еще расспросила ее о разных вещах, например о том, что там у нее произошло с матерью, но понимала, что для одного вечера и так узнала достаточно.

Мы все приготовили, я пошла в гостиную и разбудила отца. Он сказал, что ему уже лучше. Мы втроем сели за стол и болтали о всякой ерунде – кому из девушек скоро рожать, что пишет Сильвия, моя подружка из Испании. Заговорили об огороде, который мать собиралась разбить летом, и отец заверил, что знает для него отличное место, и обещал вскопать землю. Впервые на моей памяти мы ужинали все вместе, втроем. Только мы трое, в нашем собственном доме. Я подумала, что у нас в первый раз все